— Я был одержим идеей выбраться отсюда, а потом, когда я пошёл в школу, я был так напуган, что все испортил, что казался умным только потому, что вырос в таком маленьком городке. Мне казалось, что в любой день они поймут, что я мошенник. Я был парализован страхом. Я тоже скучал по дому. Я безумно скучал по тебе. Я не хотел, чтобы ты знала, как это было плохо, чтобы ты думала обо мне хуже, поэтому я не позвонил.

— Тебе было восемнадцать, и это было совершенно нормально — чувствовать себя так. Я была слишком незрела, чтобы понять это.

— Я всегда завидовал Чарли. Я думаю, ты это знала. Он почти не учился в средней школе и просто проваливал все тесты. Девушки любили его. Казалось, все для него происходит так легко. А потом ты тоже это сделала.

У меня в животе такое чувство, будто я только что упала с сорокового этажа.

— Я почувствовал, что мое будущее взорвалось, когда ты сказала, что не можешь выйти за меня замуж, — продолжает он. — Но я думал, что однажды ты передумаешь. Я думал, нам обоим нужно немного времени. Но потом… Я не очень хорошо воспринял это, услышав о тебе и Чарли, — он потирает лицо. — Я был зол. На тебя. На Чарли. И на самого себя. То, что я чувствовал к тебе, всегда было мне так ясно — даже когда мы были молоды, я знал, что мы с тобой созданы друг для друга. Две половинки одного целого. Я любил тебя так сильно, что слово «любовь» казалось недостаточно сильным для того, что я чувствовал. Но теперь я понимаю, что ты этого не знала. Ты бы не обратилась к Чарли, если бы знала это. И за это я прошу прощения.

Он тянется ко мне, большим пальцем вытаскивая мою нижнюю губу из-под зубов. Я и не заметила, что кусала её.

Я начинаю отвечать, сказать ему, что ему не нужно извиняться, что это я должна объясняться, но он останавливает меня.

— Когда я вернулся в школу после Рождества, я просто хотел забыть тебя, нас и все, что произошло, — говорит он. — Я хотел выбросить тебя из своей системы, но, думаю, я также хотел причинить тебе боль так же, как ты причинила ее мне. Я учился как сумасшедший, но при этом много пил. Я ходил на эти большие домашние вечеринки — там всегда был бочонок пива и всегда были девушки, — он делает паузу. Мышцы моего живота сжимаются при упоминании о других девушках. Он прищуривается, как будто он спрашивает моего разрешения продолжать, и я делаю глубокий вдох и жду.

— Я не могу вспомнить большинство из них, но я знаю, что их было много. Джорди старался не спускать с меня глаз. Он беспокоился, что я могу что-нибудь подхватить или переспать с подружкой какого-нибудь психопата, но я был неумолим. Однако это не имело никакого значения. Все, о чем я мог думать каждый день — это ты, — говорит он скрипучим голосом. — Даже когда я был с другими девушками, пытаясь стереть тебя из памяти, ты всё ещё была там.