За спиной заискрило, раздался хлопок, грохот (кто-то со стремянкой навернулся, отстраненно отметил Петюня), экспрессивное выяснение электриками родословных друг друга, погас свет. Но темнота не была помехой для человека, у которого была ЦЕЛЬ! Темнота разом поставила крест на всех условностях, не было нужды сохранять лицо, и Петюня рванулся со всех ног. Дверца тянула похлеще магнита. Руки на ходу расстегивали пуговицы гульфика. Нащупав ручку двери, Петюня протянул руку дальше. Насколько он знал, дальше была еще одна обшарпанная дверца, а за ней – заветный он!

Сергей Львович Панкратов был раздражен. Сызмальства он был приучен тщательно контролировать свои эмоции, но иногда, забродив, они рвались наружу, и тогда он походил на медведя с занозой в лапе. На медведя, правда, без пресловутой занозы, он походил и в уравновешенном состоянии. Что поделать, он был высок, плечист и тренирован. Занятия силовыми видами спорта наложили неизгладимый отпечаток на фигуру Сергея Львовича, и без того не самую изящную, втопив голову в рельефно развитые плечевые мыщцы. Традиционно недружелюбный взгляд был исключительно конгруэнтен**** занимаемой им должности начальника службы безопасности, но людской любви вне сферы профессиональной деятельности не добавлял. Сергей Львович особо против не был. Жизнь помотала его сначала по интернатам, после по казармам и горячим точкам, затем по инстанциям, причем неизвестно, что из этого было хуже. Вкупе его жизненный опыт однозначно свидетельствовал: люди – худшие из созданий. Сегодня эта мысль была особенно актуальна. Его бывшая будущая теща выплыла из дымки страстно желаемого Панкратовым забвения и настойчиво потребовала, чтобы он помог с переездом. На суровый голос Панкратова, что он занят и не намерен тратить свободное время на помощь посторонним людям, он получил отповедь о неблагодарности некоторых интернатских щенков, которых пригрели на груди, а они отказываются проявить хотя бы малую толику участия к судьбам двух бедных, несчастных и одиноких женщин. Панкратова дернуло спросить, о ком многоуважаемая Жанна Евгеньевна только что говорила, ведь она явно не относится ни к первым, после мужа начальника-то штаба, ни ко вторым, ни к третьим, регулярно меняя любовников. В ответ он получил еще более гневную отповедь о том, что бедная Мариночка тысячу раз была права, что отвергла такого невоспитанного хамоватого мужлана, коим он является. У Сергея Львовича глаза вылезли: Мариночка выела у него в свое время весь ливер, домогаясь бравого перспективного офицера. Потом, когда он сначала отказался от тепленького местечка штабного офицера и отправился в свою первую горячую точку, она призадумалась.