Петюня перевел дух, затем, приметив чуть подальше разлапистые кусты чего-то безмятежно зеленеющего, воровато оглянулся, легкой, небрежной походкой направился туда, запоролся в зелень и воздал хвалу природе тихим умиротворяющим журчанием.

Вновь обретя способность худо-бедно здраво соображать, Петюня пригорюнился. Ему сейчас предстоит войти в здание, доработать два часа и выйти из него. Шансы не напороться на начбеза, учитывая степень нанесенного оскорбления, стремительно приближались к нулю. Да еще и электрики! Наверняка спасибо не скажут, что их со стремянки навернули. Потоптавшись у кустов, затем собравшись с духом, Петюня с бодростью идущего на эшафот побрел обратно к запасному выходу. Долго ли, коротко ли он стоял бы там, но дверь раскрылась, и на крыльцо выплюнулась партия перекурщиков. Петюня перебросился с ними шуточками и заскользнул вовнутрь. Небо было к нему милостиво! В глубине злосчастного аппендикса раздавался гневный баритон начбеза, что значило лишь одно: он не поблизости. Петюня, напевая Радецкий марш, где чинно, а где и подпрыгивая, потопал на свой девятый этаж.

Перед дверью их конторы Петюня замер, взявшись было за дверную ручку. Начбез же знает! Он знает, где Петюня работает, и что мешает ему перенести действия по восстановлению поруганной чести сюда? Рука его, сжимавшая дверную ручку, задрожала. Ой, что будет! Может, заранее озадачиться поиском нотариуса, составлением завещания и организацией гражданской панихиды? Побледневший Петюня чопорно прошествовал к своему рабочему месту, чинно сел и начал обдумывать последовательность действий. На его счастье, Анжелика Ивановна снова воевала с Е-хсе-1, шеф требовал перевод через пять минут, аккурат к окончанию рабочего дня оживленно зазвонили партнеры, требуя, чтобы все было сделано еще сегодня, и за этими хлопотами Петюня отвлекся от траурных мыслей.

На совесть поработав и предвкушая наступление заслуженного отдыха, Петюня грозно одернул поднявший было голову пессимизм: двум смертям не бывать, одной не миновать. Ну что ему сделает начбез? Ну поорет. Ну на самый худой конец (тут Петюнины мысли резво понеслись в случайно указанном направлении, заставив кончики ушей заполыхать, после того как он обсмаковал это слово) решит, что око за око, зуб за зуб. Петюня кокетливо заалел. Что ж, придется расплачиваться, раз набедокурил. С этими оптимистичными мыслями он направился к лестнице: лифта в конце рабочего дня можно дожидаться до морковкиного заговенья, да и приедет он уже битком набитый. Да ну его!

К пятому этажу неистребимый оптимизм Петюни дал трещину. К третьему начал осыпаться мелкой пылью. Когда он остановился на лестничной площадке перед последним пролетом, в голове пульсировало сожаление, что он так и не обратился к нотариусу.