Расстегаи были аккуратно запакованы, прикрыты полотняной салфеткой (лишний повод заглянуть в гости и стребовать ее обратно), рубашка надета, галстук завязан, рыжая (тут Петюня себе непоправимо льстил, до рыжего ему было далековато, но и каштановыми волосы уже не были) шевелюра причесана и слегка взъерошена, Петюня посмотрел на себя в зеркало и подмигнул. Ну, не поручик, конечно, но за бравого корнета сойдет; на худой конец и юнкер неплохо. С этими оптимистичными мыслями он направился в берлогу начбеза.

После разведывательных мероприятий (беседа с вахтером дядей Мишей: у него разыгрался геморрой, а у его кота понос – что поделать, зато ценные сведения собраны) было установлено практически достоверно, что начбез у себя. Петюня решительным шагом направился в сторону кабинета, но постепенно решимость оставляла его. Да, в пронырливости ему не откажешь, но по зубам ли ему Панкратов? Да и все их стычки и столкновения особой радости их встрече не добавят. Петя брел по коридору, в который вошел стремительной походкой, все медленнее и медленнее и все активнее обдумывал, как бы порезвее сделать ноги, как на беду Панкратова у входа в коридор раздались шаги и чьи-то голоса. Петюня как ужаленный рванулся с места и сайгачьим галопом понесся к той самой двери. Остановился. Отдышался. Постучал. Услышал раздраженный голос начбеза, воровато оглянулся и зашел.

Сергей Львович Панкратов готовился убивать. Вот буквально что подвернется под руку, того и убьет. Бывшая будущая теща продолжала названивать с требованиями о добровольной помощи, которую он просто обязан хотеть оказать. Электрики напортачили с проводкой, которая уже была скрыта под изрядным таким слоем всяких разных покрытий. Сигнализация была смонтирована неправильно, а сдать все надо позавчера. Панкратов уже и восьмикилометровый кросс себе устроил, и контрастный душ, и в качалку ходил почти так же часто, как на работу, а глухое раздражение чужой необязательностью, небрежностью и другими не менее опасными «не» все усиливалось. Стук в дверь он воспринял как подарок небес. Специально отозвавшись пораздраженнее, чтобы дать жертвенному агнцу возможность либо одуматься и сбежать, либо прочитать отходную молитву. Любой вариант неплох. Дверная ручка начала поворачиваться, Панкратов напрягся и подался вперед, чтобы облегчить себе начало атаки, но вот чего он не ожидал – так это Петюню Арсеньева, переминавшегося на пороге с каким-то свертком в руках, который подозрительно вкусно пах. Панкратов окинул его взглядом и закатил глаза:

– Ты смерти моей хочешь? Чем на сей раз ты будешь покушаться на меня? Степлером? Или стул подо мной обрушишь?

– Доброе утро! – скисший было Петюня неожиданно взбодрился, засиял улыбкой и направился ко столу.