Это было ни с чем не сравнимое удовольствие, близкое к эротическому (да-а, сублимация, печально вздохнул Петюня, и есть же от чего, зараза! Вон, даже на начбеза внимание обратил), готовить тесто, ощущать себя в чем-то создателем, затем вымешивать, распластывать и снова месить, чувствуя его упругость под руками и наслаждаясь (чего уж греха таить, Петюне нравилось), как мышцы работают, и не только на руках, но и плечах и даже прессе, смотреть, как оно из комковатого и рыхлого становится пластичным и послушным, теплым и ласковым. А уж как ему запах свежей выпечки нравился! И он отлично понимал соседку снизу, которая очень резво вырисовывалась на пороге, когда он устраивал cuisine 'a la russe на весьма скромном пятачке кухни, отчего весь подъезд наполнялся благоуханным ароматом.

И Петюня трудился над тестом, а сам ухмылялся, строя дальнейшие планы. Да, надо будет еще как следует причесаться, ни в коем случае не делать стайлинг гелем – бравый начбез, скорее всего, жуткий консерватор, вон ведь сам длиннее двух миллиметров свою шевелюру не отпускает. А еще не мешало бы тщательно продумать наряд. Рубашка не должна быть кислотно-веселенькой (Петя даже озадачился: и где он такую найдет? В его шкафу скучненькие мышиные рубашки не водились. Голубая отпадает, поймет неправильно, верней, поймет правильно, отреагирует самым нежелательным из возможных образов. Зеленая? Изумрудный вырви глаз, самое то в глазах рыцаря в мышиных доспехах. Красная, о да, красная. И глаза у Панкратова сразу уподобятся цветом бодренькому кумачу. Есть! Петюня радостно заухмылялся и энергичней задвигал руками и торсом. Белая в тонкую полоску! В меру консервативно, очень бодренько). Галстук. Тоже есть, жемчужно-серого цвета, настоящий шелковый, между прочим, барышни на двадцать третье февраля дарили. Уж этого добра у Петюни – хоть ателье открывай! Что за дурацкий обычай – и день этот праздновать и галстуки дарить! Не менее дурацкий, чем то самое Марта, которое после седьмого, но перед девятым. Как будто в зависимости от того, тестостерона больше организмом вырабатывается, или эстрогенов, человек имеет (или не имеет) право на праздник.

Так, тесто вымешено, пора и дальше приниматься за начинку. Тут Петюня пустил фантазию вскачь, главное – чтобы было много мяса и вкусно. Мяса было много. О втором предстояло узнать попозже.

Так за приятными хлопотами Петюня провозился до полуночи. Укладывался он и того позже, усталый, но довольный, и потом еще полночи ворочался, представляя, планируя, прикидывая, мечтая.

Будильник разбудил его на самом интересном, как вообще этой гадской штуке было свойственно. Стоя под душем, Петюня слегка поалел своим мыслям, полюбовался своей распущенностью и направился готовиться к атаке на льва в его логове.