Я привыкла замечать в людях лучшее, но всё же понимаю, какие чувства могут вызывать у некоторых людей чужие успехи. Не думала, что Катя из таких.

Она спешно уходит, мы даже не прощаемся.

Остаётся какой-то неприятный осадок.

Надо будет обязательно ей написать, узнать, всё ли также в нашем общении. Но а пока я подхожу к мужу, обнимаю его и целую в шею. От него пахнет чужими духами.

Я немного нервно, тихонько смеюсь.

— Что такое, радость моя?

— Сегодня подумала, что ты мне изменяешь.

Чувствую, как напрягаются его мышцы под кашемировым свитером.

Да, мне бы тоже было неприятно такое услышать.

— Катя проходила мимо того ресторана, где ты был с Ириной. Видела вас и подумала не бог весть что… Представляешь?

— А с чего ты взяла, что это была моя сестра? — ухмыляется муж.

Мне приходится признаться:

Мне нужно успокоиться, поэтому пересказываю ему эту ситуацию. А то у меня чувство, будто я что-то скрываю, будто между нами до сих пор Катя стоит со своим смартфоном…

— Мне это не нравится, — чеканит Мирон. — Я столько раз просил тебя уйти уже отсюда… Это же смешно, что моя жена подаёт кофе всяким… проходимцам.

Я поднимаю на него глаза.

— Ну при чём здесь это?

— Притом, что ты работаешь неизвестно с кем. Кто так делает? Шпионит, тебя расстраивает, хочет нас рассорить.

— Никто нас не рассорит, любимый. У меня же есть голова на плечах в конце концов… Она же не знает Ирину. Заволновалась, подумала обо мне, о моих чувствах. Будем думать о людях хорошо, ладно? Я ведь тебе это рассказываю, чтобы ты посмеялся со мной.

Я улыбаюсь, но муж сверлит меня тяжёлым взглядом, всё ещё напряжённый и мрачный до одури.

У него бывает такое очень редко. Говорит, сложный характер, но старается сдерживаться, быть мягче со мной. Я это очень ценю.

Он вроде как может зациклиться на какой-то мысли и разозлиться, даже если умом понимает, что оно того не стоит.

Сейчас-то тем более.

— Ну что, целовался с сестрой? — не знаю, зачем это говорю.

Ради шутки, наверное. Чтобы разрядить обстановку. Несерьёзно — он же должен понимать?

Я жду, что Мирон рассмеётся в ответ, но он отталкивает меня.

Не сильно, но я отшатываюсь и ударяюсь боком об острый край столешницы. Так больно, что на глазах выступаю слёзы.

Муж… отшвыривает букет в сторону.

— Я сказал тебе — уволься уже отсюда! — едва ли не рычит.

Такого я от него не ожидала.

В глазах стоит ненависть. Настоящая ненависть.

Меня словно холодной водой окатывает.

И пока я дрожу в таком состоянии, держась за бок ладонью, муж пинает стул, а затем всё-таки переводит на меня взгляд и замирает.

— Стеша, что с тобой?

Его взгляд тут же меняется, он в один миг оказывается рядом, притягивает к себе, обнимает.

— Ударилась? Здесь? — кладёт ладонь поверх моей руки.

Но я его отталкиваю.