Время у неё не лучшее, так что я её раздражаю.

Один неприятный день перетекает в другой неприятный день, а любая светлая новость тут же кроется тёмной. Так, например, недавно Катя вышла из комы. У медиков хороший прогноз, она идёт на поправку. Но Руслан, узнавший всю историю, из-за которой Катя и едва не погибла, сказал, что нам больше не стоит общаться.

Он был скорее печальный, чем злой, но всё же это по мне ударило. Только лишнее доказательство, что я и правда во многом виновата. Если бы не я, с ней бы всего этого не случилось.

А ещё, возможно, дело в нашей обоюдной и неуместной симпатии. У него уже есть любимая, и с нашими детскими воспоминаниями, теплом друг к другу, которое может приобрести другой характер, и вправду лучше держаться подальше друг от друга.

Но мне так жаль… Жаль, что потеряла его ещё раз.

Вообще, чувствую себя брошенной, одинокой, никому не нужной. Прямо как в детстве.

Это нормально. Ведь раньше тепло и внимание отдавал мне Мирон. А теперь его нет.

Я долго думаю, как буду жить дальше одна с двумя детьми, без своего дома, без поддержки родителей, без знаний, которые позволили бы, например, подрабатывать онлайн. Я уже делаю это, обрабатываю звонки для одного интернет-магазина. Но эта не та работа, с зарплаты которой можно жить, посвящая ей всего пять часов в сутки. А больше у меня с двумя малышам едва ли будет…

Ситуация выглядит настолько плачевной, что я решаюсь прийти в офис своего отца. Если он и вправду мой отец.

Я не знаю, как к этому относиться, даже сама мысль для меня очень странная.

Но двойня сделала меня невозмутимее, что ли. А, может быть, наглее. Или дело не в детях, а в Мироне. Мой муж оказался аферистом. То и дело в голову лезут мысли, что и я могла бы как-нибудь упростить себе жизнь. Если бы была попроще в каком-то плане.

Я нашла фото Игоря Городецкого и адрес его головного офиса. Ранним утром пришла к входу и просто стала ждать. У меня нет никакого предлога, чтобы впустили к такому человеку, как он. И вариант сказать, что я его дочь, которую он не знает, едва ли убедит охрану.

В итоге проходит мучительных три часа. Всё это время мне нехорошо. Беременность проходит тяжело. Я подозреваю, что дело в первую очередь в стрессе. Ведь и сама беременность — стресс для организма. А тут ещё и двойня. И куча потерянных нервных клеток. Вдвойне двойной стресс выходит.

Хотя Алевтина по части здоровья вот оказалась паникёршей и уже несколько раз говорила, что у меня вообще может быть рак и, скорее всего, я, такая худенькая и бледненькая, умру при родах, прямо как её прабабка.

В общем, хочется съехать.

Именно на этой мысли за руку меня кто-то хватает. Я оборачиваюсь, вздрогнув. Это он… мой гипотетический отец.

Он вышел из здания. Значит, либо пришёл ещё раньше, либо ночевал на работе.