Я чуть дёрнулась, но Рид оказался быстрее, снова прижав к себе и не позволив реакциям, намертво вколоченным в подсознание воспитанием, одержать верх.

– Атаранги-мана, властительница моего народа, равная мне, – без тени улыбки заново представил меня Рид. – Арохайна ана, хранительница моего сердца. Аурем менс, золото моей души.

Титул «властительница народа» стал для меня новостью. Я думала, что «атаранги-мана» называют тех дови, к которым благоволят их многочисленные духи и боги. Кто ж знал, что это ещё и женская вариация статуса кайарахи… Облечённая той же властью.

– Да будет вечно это золото плавиться от жара ваших сердец, – прозвенела хрустальными колокольчиками её величество.

Рид довольно рыкнул: кажется, королева угадала с ответной фразой. Мне краска залила щёки, когда её величество Рания также поднялась навстречу. Но она лишь мягко улыбнулась мне. Такая величественная и благородная в своём серебристом платье и белоснежных соболях, она взяла меня за руки.

– Рада вас видеть, дорогая Аурелия, – шепнула она. – И даже не скажу, что удивлена. Вы удивительно красивая пара.

Я с изумлением посмотрела на неё. Разве она не должна быть разочарована выбором кайарахи? Ведь у неё были на правителя Дэврети свои планы… Но нет – улыбка её была искренней, а глаза смеялись. И я тоже отбросила сомнения и переживания.

Дэвры заполнили весь зал, и сразу стало тесно. Всё же произвести впечатление они умели. Это только я знала, как они добры и бесхитростны, как любят веселиться и ржать по поводу и без. А перед высшим светом Вельтарингии сейчас предстали суровые могучие воины с каменными лицами. Громадные, опасные, непредсказуемые. Дикие.

– Тийге Юн, хойя! – выкрикнул последнее имя распорядитель.

Как самый младший, Юн замыкал шествие. Даже этот совсем молодой и чуть наивный детинушка вызвал очередную волну испуганных шепотков. Но не все отреагировали так бурно. В ряду приближённых к трону лиц вспыхнула герцогиня Карлотта, стрельнула глазками на юношу и тут же скромно потупила их.

Фрейлины её величества жались отдельной стайкой. Когда же закончилось представление гостей и радостно грянул оркестр, Имельда с радостным всхлипом бросилась к своим «малюткам». Те, перепуганные, взволнованные, окружили её, засыпав вопросами. Заскользили белыми чайками угодливые лакеи с подносами, а толпа чуть выдохнула, разбредаясь по залу.

Я как-то объясняла дэврам, что среди аристократов недопустимо самим начинать разговор с непредставленным тебе человеком. Их это тогда изрядно повеселило. «Эт чо ж, тесса, подавится такой соплежуй за столом, я ему по спине хлопну, а он мне даже «спасибо» не скажет, потому что нас не познакомили?» – ржали они. Казалось, они это забыли, а здесь внезапно вспомнили.