– Ну ма-ааам! – обиженно пробасил этот несовершеннолетний великан. – Это тесса же! Она ж нормальная! Она ж с понятием!

– Помамкай мне тут! – подбоченилась маленькая дови, и Юн тут же сдулся.

Я с удивлением рассматривала эту строгую северяночку – её белые волосы, пронзительно голубые глаза и характерные высокие скулы не оставляли сомнений в её происхождении. И ведь как-то умудрилась сохранить белую кожу при палящем местном солнце!

– Боги милостивые, дождалась наконец приличных гостей за последние двадцать лет, – засмеялась она. – Здравствуйте, милые дамы!

Ингрид действительно оказалась уроженкой Остальхёйда, области на самом севере Вельтарингии.

От матери Юн унаследовал только льняные волосы, а вот статями и ростом, видимо, пошёл в отца – порода у дэвров была сильная. Боги, я даже ответить на приветствие не могла, только кивнула и улыбнулась, указав на горло.

– Вы, тесса, ежели заболели, так и скажите, – разволновался юноша. Я укоризненно посмотрела на него. – А, ну да, вы ж не можете… О, так чо, не будет сегодня премудростей ваших? Ура! Тож дело! Так чего, знахаря, может, позвать?

Я закивала.

Потом тут же замотала головой, не зная, как дать ему понять, чтобы отвёл меня к местной шаманке. Наверняка я выглядела бесконечно глупо, когда попыталась жестами изобразить колдовство. В моём привычном мире суетливость, энергичная жестикуляция и излишняя мимика считались дурным признаком простолюдина. Воспитанные люди никогда себе этого не позволяют, потому что нет таких ситуаций, где бы нельзя было выразить мысль или чувства словами. А если словарного запаса не хватает, то молчите, пожалуйста, и не выказывайте свою необразованность.

Юна эти мои ужимки восхитили, и он с радостью включился в новую игру:

– Чевой, в отхожее место вам, что ль, надо? А, банан хотите! Не?.. Зуб разболелся, да? Так тохунга заговорить может, знахарь-то выдерет просто…

Я чуть не набросилась на Юна, отчаянно кивая головой. Тохунга, да!

– Не, тохунга сам приходит, когда надо. Куда ж я вас к нему поведу, когда живёт он неведомо где?

Я нахмурилась. «Он»? Разве тохунга не та старая дови? И хлопнула себя по лбу, окончательно презрев все правила приличия. Как же я сразу не сообразила, что можно написать! Схватила бумагу и принялась быстро строчить на ней вопросы.

– Говор-рришь много! – раздался противный голос у меня над ухом, в воздухе мелькнуло что-то яркое и разноцветное, а затем огромная птица выхватила у меня рук карандаш и с наглым видом устроилась на шкафу. – Аур-рем!

От неожиданности я застыла, подумав, что ослышалась. И покрутила пальцами у губ, обращаясь к Юну и с изумлением указав на птицу.

– Ну, говорит, ага. Чего такого-то? – не понял Юн. – Это ж ко-капо, брательник наш старший.