Никакого изящества в виде лёгкого кружения или подъёмов вверх-вниз. Нет, эти движения лежали совсем в другой плоскости. Уверенно стоя на песке, женщины изгибались всем телом влево и вправо, поводя плечами, выставляя напоказ крутые бёдра и мягкие животы с оголёнными пупками. Это мне такая расплата прилетела за мучения дэвров?

Каким бы пошлым ни показался мне танец, как бы ни смущалась я поначалу, а быстро втянулась в нехитрый ритм, вызвав одобрительные выкрики танцовщиц и восхищение хойя. Мелькнула ещё мысль, что в таких диких племенах пляски просто ещё не утратили свой изначальный смысл, как у цивилизованных народов.

Здесь воины танцем выказывали доблесть, а их женщины – способность к деторождению, демонстрируя завлекательные округлости. Честное слово, будто самцы и самки: у кого зубы длиннее, у кого мех гуще…

А вот на следующий день, когда вместо «Доброе утро, Мелли» я не то, что звука не смогла произнести, а даже губы и язык не сложились нужным образом, меня охватила паника. У меня не болело горло, я запросто могла улыбнуться и даже пропеть пару нот, но просто была не в состоянии что-либо сказать!

Как такое возможно?!.

. Боги, неужели та дови… Нет. Нет, нет, глупость, несусветная чушь! Нельзя же так просто сказать человеку «молчи», и он замолчит. Не колдовство же это в самом деле! Потому что его не бывает, во что бы там ни верили дэвры. Заклинания, волшба, говорящие птицы, произошедшие от летучих рыб дови, добрые и злые духи, небесные плащи… Ага. Только годами натренированная выдержка и отцовское воспитание позволяли мне сохранять вежливо-заинтересованное лицо, когда кайарахи, Ярый или Юн с горящими глазами рассказывали легенды своего народа, сами искренне в них веря.

Бегать в панике или размахивать руками из-за невозможности что-либо сказать я не могла себе позволить. Так что я только деликатно похлопала пальцами по горлу, и Имельду этот понятный жест удовлетворил.

– Осипла, бедняжка? Вот зря ты так рано вчера ушла, Ари! – моя компаньонка обрадовалась возможности говорить без «пауз вежливости», то есть не следить за тем, чтобы собеседник тоже мог вставить реплику.

– А я столько всего узнала! У Мохнатого-то свой фаре, оказывается, есть! А то я уж распереживалась, что они с Магретой крышу с Атурунгой делить будут. Отдельный дом дэвры сами с пятнадцати лет строят, но до поры там не живут, а остаются у родителей, пока жену не найдут. По их поверьям мать должна сына жене передать, ибо без женской заботы, считается, душу дэвра какой-то там злой дух захватит.