Я вскрикнула, но не смогла даже пошевелиться.

– Те Хоата, будь милостив! – пробормотала рядом со мной незнакомая дови.

Кайарахи рубил ножами пылающие стволы, масло занялось на нём, охватив всю фигуру пламенем. А хойя вместо того, чтобы спасать командира, лишь дули изо всех сил, раззадоривая огонь.

– Боги милостивые, да он же сгорит просто! – заорала я и дёрнулась в его сторону, но та дови силой удержала меня на месте.

– Кайарахи усмирит дух огня! – яростно зашептала она. – И Те Хоата подарит ему свою силу. Не мешай, глупая! Он и так слабый, ароху отдал, ты только хуже сделаешь! Духи предков ему помогут!

На развлечение это теперь вообще не походило! Боги, да что за дикие люди! Будто можно бороться с огнём! Это не танец – это какая-то битва насмерть с самой природой, а будто человек может в ней победить! Дикари! Дикари! Безумные дикари!!!.

. Это что, какая-то особая доблесть – сгореть в трёх шагах от воды?!.. Тупость и идиотизм!

Чёрный Вепрь тем временем разметал все брёвна и теперь втаптывал в землю пылающие угли, стоя в самом центре костра. Не судорожно и быстро, а размеренно, подчиняясь ритму барабанов… Одна нога на углях, вторая с очередным устрашающим возгласом вбивается в землю, высекая снопы искр из поленьев… Теперь снова, уже другая… Медленно, слишком медленно!

– У́ПАНЕ! У́ПАНЕ! – остервенело скандировали хойя, впав в какой-то фанатичный экстаз.

А он даже не сбивал с себя пламя, лишь хлопал по рукам и груди в только ему ведомом порядке, в ужасающе неторопливом темпе… Не отрывая от меня совершенно безумных глаз.

Эту пляску со смертью продолжили и другие хойя, окончательно растоптав кострище. Я в ужасе смотрела на местных жителей – на их лицах было неподдельное восхищение, они выкрикивали что-то одобрительное, топали ногами в ритм.

– Боги милостивые… – севшим голосом выдавила из себя Мелли.

– Хойя! Хойя! Хойя! – орали дэвры и дови.

Танец нгеру хака закончился. Мне показалось, что он длился целую вечность. Воинов облили водой с головы до ног, поднесли пальмовые орехи со срезанными верхушками.

Эхра Мохнатый, тяжело дыша, подошёл к Магрете и молча рухнул перед ней на колени, склонив голову.

– Ну что, берёшь, дочка? – спросила ошеломлённую девушку Атурунга, и от уголков её глаз расползались смешливые морщинки.

– Сильный воин, славный хойя, хорошим мужем тебе будет.

Местные женщины, посмеиваясь, выжидающе смотрели на Магрету. А у меня возникло чувство, будто они намеренно не хотели посвящать гостий в свои традиции, иначе Атурунга подсказала бы ей, как следует сейчас поступить. Но нет – они ждали, тихо хихикая.

Магрета, не сводя глаз с Эхры, Атурунгу будто не услышала. А, сделав шаг вперёд, положила руки на блестящую от масла и выступившего пота голову дэвра и сама опустилась перед ним.