— Но сердце — лишь часть души, — девушка с нежностью подняла на него взгляд. — А моя душа — ты.

Она мягко коснулась руками красивого лица, привстала на цыпочки и едва ощутимо прижалась к его губам своими, глядя в его сверкающие глаза.

Анна и не представляла, что значили эти слова для Бастарда. Не представляла, как вот так вот просто пообещала ему так много.

— Но он — твоя Судьба, — не мог не попытаться в очередной раз переубедить ее демон.

Она и не догадывалась, на что дает ему надежду своим упрямством, не понимала, как больно им обоим будет после — даже не представляла. Зато он — слишком хорошо.

— Ты оставишь меня? — прикрыв глаза, нерешительно спросила Анна, боясь услышать ответ.

— Однажды, — хмыкнул невесело Хасин, заставив ее удивленно распахнуть глаза и посмотреть на себя.

— Но не сейчас? — прошептала с дикой надеждой в голосе принцесса.

— Не сейчас, — покачал головой мужчина, касаясь ее лица кончиками пальцев.

— Потому что я эгоист и бесчестный демон. Потому что я слишком долго мечтал о тебе и слишком сладки твои слова о любви. И я хочу ее познать — твою любовь. Хочу взять то, что ты захочешь мне дать. Пусть мне больно будет потом. Но сейчас я тоже хочу наслаждаться происходящим, пусть и не имею на это права.

— Я даю тебе это право, — почти обещающе прозвучали эти слова.

Анна прекрасно понимала, что это безумие. Прекрасно осознавала, что это не допустимо. Прекрасно знала, что ни к чему хорошему не приведет, и что у них с Хасином нет будущего. Но впервые в жизни действительно была готова жить сегодняшним днем. Готова была бороться с собой и своей натурой, которая вопила во все горло о недопустимости происходящего. И утешала себя тем, что так или иначе это бы случилось — перелом в ее понимании мира вокруг. Давно следовало избавиться от излишней наивности и невинности. Давно следовало иначе посмотреть на многие вещи, прекратить прятаться от всего, что было рядом, и делать вид, что она не замечает тех или иных вещей. Пора учиться быть смелее, сильнее и раскованней. Пора взрослеть.

Об этом ей говорили все и давно, но при этом с нежностью улыбались тому, от чего предлагали отказаться. Говорили, что необходимо закалить себя и свой характер, но млели от того, какой она была. Требовали от нее жесткости, но не могли не радоваться ее нежности и мягкости. Противоречили сами себе, не желая, чтобы ее свет и тепло исчезли или поутихли. Но если ради своего счастья придется ими пожертвовать — Анна сделает это не задумываясь.

— Убегаешь? — понимающе хмыкнул Ринар, наблюдая, как друг сосредоточенно одевается в свой военный мундир.

Хасин был хмур, напряжен, недоволен. Руки резко натягивали на плечи одежду, пальцы быстро застегивали пуговицы и поправляли красный воротник и манжеты.