И едва ли мне хватит сил изменить свое решение.

— Ты будешь страдать.

— Да, спасибо, что напомнил, — с сарказмом произнес Хасин, косо посмотрев на улыбающегося, как ни в чем ни бывало, друга.

— Рассчитывать на собственное благоразумие мне уже бесполезно, — вздохнул демон. — И очень надеюсь, что передумает Анна. Мне проще будет сделать так, как она хочет, нежели бороться и с собой, и с ней. Я покорюсь ей, когда она передумает. Не смогу проигнорировать ее желание.

— Сомневаюсь, что Анна передумает, — мягко улыбнулся Ринар. — Да, она будет смущена, будет чувствовать себя виноватой и порочной, будет стыдиться и сожалеть. Но лишь поначалу. Она еще слишком юна, но ее юность заканчивается — мы с тобой как никто другой видим это. Она уже стала сильней, стала решительней и смелее. И она просто еще не умеет пользоваться этим, но уже приобретает, учится. А в людях природой заложена амбивалентная нравственность. Не быть не раздвоенными в чувствах им не дано. Двойной стандарт прирожденной морали услаждает человека приятно покалывающим ощущением порока, который он распознает далеко не сразу. Анне до этого очень далеко. Но тем сильнее она увязнет в этом. Это сейчас все будет казаться ей некрасивым и мерзким. Но ее личные ощущения правильности — а других не будет — станут менять ее взгляд на многие вещи, даже не касательно ваших отношений.

— И все же ты слишком просто говоришь об этом, — непонимающе произнес Хасин, глядя на друга. — Для того, кто повторяет «Анна — не твоя».

— Но я ведь не сказал, что ты — не ее, — загадочно улыбнулся дракон, заставив демона непонимающе нахмуриться. — Тебе пора, — резко сменил тему Черный, поднимаясь на ноги и движением руки открывая портал из комнаты Бастарда во дворец Асцелота, прямо в тронный зал. — Передавай отцу привет. И ему не особо нужна твоя помощь — он действительно просто соскучился, — хмыкнул Ринар Хасину в спину.

Тот обернулся к нему, недовольно прищурив глаза, но портал уже закрывался, и демон не успел выказать другу свое недовольство его сводничеством.

— Что с тобой? — Лео первым на следующий день заметил, как изменилась Анна.

Ничего существенного. Но взгляд — тверже. Осанка — жестче. Уверенность в каждом движении вместо робости и мягкости. Даже изгиб губ сменился на чуть насмешливый или даже…жесткий? Лео не мог понять, а потому прямо спросил.

Хитана непонимающе выгнула брови, а после покосилась на подругу, продолжая жевать свой завтрак. Прищурилась немного и хмыкнула, тоже обратив внимание на детали, любым другим глазам недоступные.

— А что не так? — спокойно спросила Анна, с усмешкой глядя на Лео.

— Не знаю, — нахмурился полукровка, внимательно разглядывая ее, будто впервые видел перед собой. — Но что-то определенно не так. Не могу понять, что.