И несмело, все еще не глядя, она сама начала прикасаться к нему, водя подушечками пальцев по светлой коже. Несмело повернула лицо, прижимаясь щекой к плечу Хасина, и смотрела, вычерчивая узоры, наблюдая, как вздрагивают и напрягаются мышцы на теле под ней.

— Так странно, — рассеяно прошептала Анна. — Это все тот же ты, и совсем другой.

— Я тот же. Просто ты иначе посмотрела на меня. Почему? — все-таки спросил демон, как бы сильно не хотелось поднимать этот вопрос.

День подходил к концу, и он прекрасно понимал, что их время тоже заканчивается, и пора возвращаться в реальность.

— Я вдруг подумала, — со вздохом начала девушка, также не желавшая поднимать эту тему, но прекрасно осознающая необходимость сделать это, — о моем отношении к Кассиану. Мне с самого начала казалось странным, что я отношусь к нему почти как к тебе. Буквально с первой встречи. И я не могла объяснить этого, спрашивала у тебя, но и твои слова не успокаивали. И вчера я подумала, что причина не в нем. Во мне. Что мое отношение к нему схоже с отношением к тебе по иной причине — не потому, что я вижу в нем тебя — друга, близкого, заботящегося. А тебя я начала видеть в ином свете. И я не могу сейчас сказать, когда все изменилось, когда все стало иначе — даже приблизительно. И вчера я вернулась, чтобы убедиться, развеять, наконец, сомнения. Была готова, что ты высмеешь меня, укоришь слегка, отчитаешь, даже разозлишься и снова напомнишь о моем долге. Но ты, — Анна подняла личико и посмотрела Хасину в глаза, — ты ответил. И в тот же миг все встало на места.

На несколько минут в комнате повисла тишина, прежде чем принцесса решилась задать вопрос, на который боялась узнать ответ:

Хасин ласково прижал к груди Анну, думая над ответом на ее вопрос.

— Ты сама сказала, что твое отношение ко мне схоже с отношением к Кассиану. Он твоя Судьба, Анна. И ты знаешь это не хуже меня, — тихо произнес демон, рассеянно перебирая светлые волосы. — Ничего не изменилось в твоей жизни. И твое понимание ситуации сделало лишь хуже. Лучше бы ты и дальше терзалась сомнениями, — с горечью усмехнулся Бастард.

— Не лучше, — уверенно возразила девушка, заглядывая в глаза своего демона. — И я готова к последствиям, какими бы они ни были.

— Последствие одно — боль, моя Амани, — с пониманием произнес Хасин. — У нас нет будущего. Ты уже влюблена в принца. А чувство ко мне, — снова горечь разлилась в его голосе волной, — лишь иллюзия.

— Нет, Хасин! — горячо возразила принцесса, с тоской глядя на него.

Она впервые видела его таким уязвимым и открытым. Впервые он показал ей, что тоже может испытывать боль. До этого были лишь слова, рассказы, и порой Анна сомневалась, что ее демону бывает страшно, больно или неприятно.