– Мне кажется, что я в сказке, – проговорила она. – Мама нам все время читала сказки. Пока были маленькие...

– Ты теперь большая, иди. – Сергей Борисович ощущал, как уже немеют губы.

– Сказка мне нравится, – уходя, прошептала Антонина. – Завтра проснусь – опять вокзал...

Он выключил телевизор и свет, прикрыл дверь, разделся и лег. Сердце бухало в горле, шумело в голове, как от первых минут хмеля. Он осознавал, что не испытывает истинных чувств к этой девушке, а все, что бушует в нем и рвется наружу, – всего лишь плотская страсть от долгой монашеской жизни, и даже не к Антонине, а к ее прообразу.

И надо избавиться от наваждения, разделить, развести их, увидеть Антонину другими глазами, и тогда, может быть, возникнет совсем иное отношение. Как когда-то к Ольге...

Сергей Борисович лежал на одном боку, потом на животе и к стене пробовал отворачиваться – сон не шел; пытался думать о работе, о том, что корпуса радиозавода до зимы успели подвести под крышу и теперь успеть бы дать тепло, но более живая, искрящаяся мысль стукалась в стену, за которой спала Антонина, и слух ловил малейшие звуки. Если бы завтра ему предстояло уезжать назад, в Москву, он бы сейчас вошел к ней и сказал просто: «Выходи за меня замуж».

Но столица была еще за горами, и прежде чем произнести эти слова, хотелось сначала сказать: «Я люблю тебя».

А он пока что любил в ней влекущую схожесть с Ритой...

Он заснул перед утром и вскочил, как всегда, по будильнику в семь. Торопливо оделся, заглянул на кухню – Антонина уже хлопотала в своей неброской, по колхозному достатку, одежде.

И совсем не походила на Риту. Ничем.

– Доброе утро, – хмуро сказал Сергей Борисович, торжествуя, что сумел побороть в себе юношескую память.

– Ой! – воскликнула она. – А я не успела... Но я сейчас!

– Не спеши, – сказал и скрылся в ванной.

Сразу же после завтрака Антонина ушла, чтобы их никто не увидел вместе. А Сергей Борисович, едва явившись на работу, первым делом распорядился, чтобы новенькую техничку поселили в рабочем общежитии. Конечно, его излишнее внимание к ней наверняка было уже замечено, однако пока еще ничего не случилось и он был чист перед всеми.

Вечером, оставшись в кабинете после рабочего дня, Сергей Борисович понял, что сидит и ждет Антонину.

И как только понял, сразу же оделся и пошел домой, но она встретилась в коридоре. Огляделась, тихо поздоровалась и сообщила, что ее вселили в общежитие, да еще в отдельную комнату. Это значило, что об особом внимании председателя облисполкома к техничке известно даже комендантам в рабочей общаге, но думать сейчас об этом он не мог физически, ибо ее затаенный восторг, словно магнитное поле, мгновенно захватил все мысли.

– А хочешь продолжение сказки? – прошептал он.

Темные ее глаза блеснули и налились огнем.