Арина Юрьевна выскочила из кухни:

Анна и Соня смеялись, катаясь по полу. Соня осыпала мать сладкими жевательными червями из пакета. Миль со стоном схватила пластиковую пиратскую саблю с шариками жвачки, но упала без сил на коврик:

– Чума, чума на оба ваши дома!

Я из-за них пойду червям на пищу…

Соня, смеясь, свалилась рядом:

Мать присоединилась к ней:

– Чума на оба ваши дома!

Арина Юрьевна сердито сложила руки на груди:

– Я с тобой в этом возрасте, между прочим, Маршака учила!

– Про «оторвали мишке лапу»? И кто после этого маньяк?

– Про мишку написала Агния Барто.

Учи ты с дочерью нормальные стихи, знала бы это.

– А Шекспир ненормально?

Миль подняла дочь, вытянув руки, и та запарила в воздухе, расправив тряпочные «крылья».

– Что думаете о Шекспире, Софья Алексеевна?

– Да ну вас! – Арина Юрьевна махнула рукой и ушла в комнату, откуда крикнула: – Аня, подойди, когда закончишь валяться. И Ване позвони, поблагодари, что предупредил нас.

Анна Миль подмигнула дочери и заговорщицки прошептала:

В духовке выпекалась очередная партия печенья. Арина Юрьевна продолжала покрывать уже готовое угощение глазурью из тюбика и посыпать его миндальными лепестками, купая дочь в океане напряженного молчания.

Анна открыла стоявшую на столе коробку со специями, вынула пакетик с посыпкой в виде крошечных привидений и потрясла ими, как маракасом. Арина Юрьевна не отреагировала, и дочь сдалась, прошептав:

Арина Юрьевна оглянулась на дверь, боясь, что рисовавшая сухой пастелью в комнате Соня услышит:

– На развивашке в музее чаепитие было. Мамы других детей принесли домашнюю выпечку, шоколадные лягушки, как в «Гарри Поттере», оделись ведьмами…

– Эти мамы и есть ведьмы.

Они не работают, – пробубнила Анна.

– Опять этот твой университетский снобизм! Некоторые работают. Юристами, менеджерами, маникюршами…

– Да, представь себе, маникюршами! Делать людей красивее куда полезнее, чем рассказывать про маньяков, как по мне! Тебе не понять, конечно! Ты все шутишь. И ребенка научила. Чума, черви – вот что это?!

– «Ромео и Джульетта». Реплика умирающего Меркуцио.

– Я спрашиваю, что этот умирающий Меркуцио делает в речи моей пятилетней внучки! И вся эта языковая игра, которую ты практикуешь…

– Практикую? – Миль отщипнула кусочек стоявшего на столе кекса в форме тыквы.

– Практикуешь. «Старородящая», «многоимущая»… Дети в группе по рисованию не понимают выдуманных ею слов!..

– Окказионализмов. С ними всегда оказия.

– Опять эта твоя макаронная речь…

– Макароническая. Но вообще-то это был каламбур.

Арина Юрьевна взяла из ведра для сладостей конфету в виде глазного яблока с расширенными кровеносными сосудами.