На том берегу теперь пестреет от всадников. Сарготы все в кожаных доспехах, лишь у военачальников блестят на солнце кольчуги, почти целиком скрытые полосами металла. Кони нервно ржут, перебирают ногами, но воины их успокаивают, гладят по мордам, дают сено и зерна из сумок.

Яфет узрел высокого широкоплечего воина в украшенных золотом доспехах. Его кожа темного оттенка, как и у всех сарготов. Черные, чуть вьющиеся волосы треплет ветер. В ушах поблескивают золотые кольца. Вид у него грозный и величественный.

Он тоже заметил Яфета, буравит взглядом, в котором смешались злость и презрение.

Он воздел руку с кривым мечом, как если бы обещая, что в следующий раз они схлестнутся в бою один на один.

– Князь Ранох, – негромко констатировал подошедший волхв. – Ненавидит тебя как никто другой.

Яфету отвечать не хотелось.

– Ненависть опасное чувство, – молвил Соколиный Клюв. – И для того, кто его испытывает, и для того, против кого направлено.

– Ненависть – придает жизни смысл, – возразил Яфет, – когда других смыслов нет. Но Раноха можно понять. Я бы тоже мстил за сына.

Сарготские воины принялись натягивать луки.

Вверх взмыли стрелы, сверкая белоснежными оперениями, но все попадали в воду, не долетев и до берега.

– Ты смотри, – бросил волхв, поглаживая бороду, – не сдаются.

– Усраться, но не поддаться, – согласился Громострел брезгливо. – Все равно что бараны, что кидаются на каменную стену и разбивают лбы.

Он посмотрел на Яфета, но тот не поддержал. Тцар молча двинулся сквозь толпу, как пастух сквозь стадо. Воины, женщины с детьми, подростки расступаются, провожают правителя взглядами, глядя снизу-вверх и задирая головы, когда он проходит совсем близко.

Вид у вождя уставший, но в глазах видна неимоверная сила и характер, который ничем не сломить. Казалось, если бы его схватили сарготы, избили до полусмерти и бросили в холодный каменный мешок, он бы все равно смотрел вот так же гордо и уверенно, как подобает настоящему тцару.

Подойдя к Ратибору, Яфет всмотрелся в изможденное лицо. Окинул взглядом грязные светлые волосы, темные разводы на лице. Однако взор молодого военачальника светится гордостью.

Он поклонился, Яфет стиснул Ритибора в крепких объятиях.

Раздался стук, будто сшиблись столетние дубы. Тцар отстранился, все еще не отпуская радостным взглядом его лицо.

– Мы уже справили тебе тризну, – признался он. – Рад, что ты выжил и смог нагнать.

Ратибор ответил взором, в котором затаилась горечь – на лице словно бы промелькнула ясная, как день, мысль – выжил лишь я один, а вот мои товарищи…

Яфету показалось, что от этого бесстрашного воина исходит некий только ему видимый свет, какой шел и от Златокоры.