– Враги? Нам лучше умереть здесь, пока наши пальцы еще держат оружие!

– Не враги, – орал старший воевода. – Хуже!

– Что может быть хуже?

– Может, увидите, если поторопитесь!

Ряд воинов, костяк его рода, бросились подгонять изможденных людей: беспечный Громострел зря орать не будет. Другие же сами впряглись в постромки, хватаются за колеса, тащат, рвут жилы, выволакивают повозки из колдобин. Хрипят, но тащат, ибо спасают не себя, не свои жалкие жизни, будь они прокляты, а свою поросль, свой народ, которому либо жить и плодиться, засевая всю землю, либо по их слабости сгинуть прямо сейчас.

Воеводы тоже велели своим воинам помогать выталкивать, а если и надо, тащить на себе телеги, чтобы не заморить до смерти и без того обессиленных людей.

Шатаясь, наполовину в бреду, они брели, падали, скользили по розовой слизи, иные уже не поднимались. Яфет тоже упал, но вдруг смутно ощутил, как подхватили чьи-то руки, мокрые и липкие, протащили несколько шагов. Там он снова повалился на землю, с ним рухнул и его спаситель. Как сквозь туман тцар узрел старого воеводу Громострела. Тот дышит хрипло, грудь в крови, странно смешиваясь с липким соком, борода слиплась в косицы.

– Что… с… тобой? – прошептал Яфет одними губами.

– Мы… должны… пройти… – ответил Громострел, тяжело дыша.

– Почему… откуда эти раны?

Кровь слабо течет из множества ран на груди старшего воеводы. Он даже скинул кожаный панцирь, чтоб было легче и быстрее двигаться. С трудом растянул бледные губы в попытке усмехнуться:

– Надо… было пройти…

Он упал навзничь, глаза смотрели в небо. Нож на поясе в крови, и Яфет понял с содроганием, что старый воин сам себя колол, чтобы заставить двигаться, очнуться и тащить его, Яфета!

Широкий лепесток, покачиваясь в плотном воздухе нежно опустился на грудь Громострела. Его хватило, чтобы закрыть и лицо. Тцар застонал от горя, заставил себя подняться, дико осмотрелся.

Позади бушует метель из розовых лепестков. Они сыплются и сыплются, уже намели горки, те выросли в высоту человеческого роста, а лепестки все падают и падают. Они перегородили долину надежнее, чем если бы обрушился камнепад.

Изможденные и обессиленные люди лежат кто ничком, кто на спине, кто молча обнимает уцелевших детей. Волы и кони тяжело дышат, но у людей нет сил распрячь их для отдыха.

Все это напомнило молодому тцару поле страшного побоища. Лишь двое бродят среди выбившихся из сил, он узнал Громострела и Соколиного Клюва. Чуть позже к ним присоединился доблестный Лев, сын могучего Орвода.

Яфет двинулся, едва волоча ноги:

– Этот бой мы выиграли.

На него смотрели мутными глазами. Яфет с трудом поднял тяжелую как ствол дерева руку:

Лепестки теперь сыплются так часто, что на лету слипаются в комья.