Пришпорив коня, он поскакал назад к ожидающим отрядам, также вскинув руку с сжатым кулаком, передавая тцарский приказ.

Яфет повернулся к Громострелу, негромко сказал:

– Поедем втроем. Нечего подвергать опасности воинов. Если заметим что-то враждебное, повернём назад.

– Тцар, – покачал головой старший воевода, – так нельзя. Прекрасно, что ты бережешь жизни людей. Другие правители тебе в этом не годятся в подмётки. Но…

– Подумай, что будет, если мы останемся без тцара, – вклинился в разговор Соколиный Клюв. – В данный момент, ты важнее! Мы не можем ехать без отряда.

Это безрассудство, Яфет! Если куда-то пропал твой всегдашний голос разума, то послушай меня – мой разум всегда на месте!

Волхв смотрит со смесью изумления и упрека.

Яфет обернулся на ожидающие позади конные отряды, за ними вдали запряженные волами тяжёлые крытые и обычные повозки, к ним медленно подъезжают и останавливаются все новые. Люди с благоговейным ужасом взирают на громаду Прадуба.

– Добро, – согласился он. – За нами в ста шагах поедет два десятка воинов. Если вам так спокойнее. Но пусть приближаются лишь по сигналу.

Громострел с Соколиным Клювом переглянулись.

Старший воевода тронул бока коня пятками и поскакал к воинам передать тцарскую волю.

– Вообще, – с неохотой проговорил Яфет, проводя рукой по волосам, – я предпочел бы обойти Прадуб по широкой дуге. Но раз уж мы здесь, надо подъехать и разведать. Если там враги, мы не должны никого оставлять за спиной.

Громострел нагнал, когда Яфет с волхвом уже проехали треть версты в сторону Прадрева. Он пустил коня рядом с высоким тцаром, что ровно и мощно держится в седле, сурово и внимательно всматривается вперед, зыркает по сторонам.

Соколиный Клюв тоже сидит прямой, как аршин, пальцы правой руки держат конский повод, а левой все еще крепкий старик перебирает обереги на груди. Сидя в седле, он доходит ростом тцару чуть ниже плеча, как и Громострел.

– Лучшие воины! – проговорил старший воевода горделиво, указывая за спину, где в сотне шагов скачут крепкие витязи. – Самолично отбирал! В их обществе не стыдно и в бою пасть, а на пиру так еще нестыднее!

Он посмотрел на тцара с надеждой.

– Яфет, закатим пир, когда выедем из-под этой кроны? Людям надо дать передышку – мы идем, почти не видя солнечного света, уже который день.

– Пир будет, когда срубим города с крепкими стенами, которые не сможет покорить никакой враг, – проговорил тцар жестко. – А пока за нами погоня и мы на необжитой земле – никаких пиров и вообще долгих привалов.

Под копытами пошла заросшая высокой травой земля, и кони теперь везут седоков, погружая ноги в траву, как в воду, чуть ли по брюхо. Смолкло пение птиц, лишь глухо шелестит трава.

Прадуб, который не охватишь взглядом, высится прямо впереди.