Теплый майский ветер играет с моими волосами, из-под каждого куста разрывая глотки орут сверчки, а над козырьком подъезда дружелюбно подмигивает красный «глаз» камеры видеонаблюдения.

Я дома! Боже, спасибо.

Не оборачиваясь, быстро набираю код от ворот и чуть ли не бегом несусь к подъезду. И только когда открываю тяжелую железную дверь, слышу за спиной тарахтящий рык полудохлого мотора.

— Маша! Ну что же ты так долго!

Едва я вхожу в дом, отец уже тут как тут. Хотя я и так знала, что он точно не спит. Наверняка ходил из угла в угол, названивая мне через каждые две минуты.

— Почему ты так поздно? Время видела? — густые брови сходятся на переносице. — Я звонил тебе, наверное, раз двадцать! Почему не отвечала?

Ну, а я что говорила.

— Я телефон у Маринки в сумке оставила, — вру, скидывая босоножки. Затем ничего не объясняя подбегаю к стационарному телефону и быстро набираю номер подруги.

— Свиблова, наконец-то! Ты дома? Я тут вся на измене сижу! Думала, жду еще две минуты и точно звоню в полицию! Все нормально?

— Да, все в порядке, — кошусь на отца. — Завтра поболтаем, хорошо? Устала что-то.

— Подожди, подожди! — торопится. — Расскажи, он до тебя не домогался? Не предлагал какие-нибудь непристойности? О чем говорили?

— Давай завтра поболтаем. Пока.

Вставляю трубку в базу и рисую на лице улыбку.

— Ладно, пап, иди, ложись спать. Тебе через несколько часов на работу.

— Все точно в порядке? — подозрительно щурясь, смотрит на мое запылившееся платье и поползший на колене чулок.

— Абсолютно. Спокойной ночи, — быстро клюю его в щеку и пулей несусь в ванну. И только лишь закрыв за собой дверь впервые за всю ночь даю волю слезам. Все то, что долго копилось, вдруг вылилось наружу, словно дамбу прорвало. Такого стресса я не испытывала, наверное, никогда в жизни! Может, только если на похоронах матери, но тогда я была совсем маленькой и плохо помню, что было… но сегодняшнюю ночь я точно запомню надолго. И тот страх, что испытывала, удирая от обкурившейся троицы и вселяющий ужас ледяной взгляд будто прозрачных голубых глаз…

Господи, спасибо, что все благополучно закончилось.

Принимаю горячий душ, тщательно обрабатываю ссадину на бедре — поранилась, когда упала. И только лишь забравшись уже в теплую постель, меня вдруг осеняет, что я не говорила ему свой адрес.

— Обалдеть, Машка, просто обалдеть. Кому расскажешь, не поверят!

— А ты не вздумай рассказывать, поняла? Гордиться тут нечем, — выхожу из аудитории, прижимая к груди ворох конспектов. — Только дуры могли вот так попасться, а я дурой быть не хочу. К тому же Кир ничего не должен узнать.

— Да не скажу я никому, не волнуйся, тем более Кириллу, — Маринка цепляется за мой локоть и как-то уж слишком мечтательно вздыхает. — Но Кнут крутой, да? Как он четко все разрулил.