Я никогда не видела его раньше так близко и пришла в дикий ужас, а когда он проходил мимо и вовсе едва не рухнула в обморок.

Я боялась, что он обязательно сделает мне что-нибудь плохое — это же двинутый Кнут! Но он всего лишь перевел на меня ненормальный взгляд и, собрав губами кровь… подмигнул.

Дура Маринка узнав об этой встрече, страшно мне завидовала. Десять раз попросила пересказать, как именно все произошло.

Тогда она была очарована им, хоть никогда в жизни с ним не сталкивалась. Его дикие выходки она считала креативностью, а отсутствие мозга — перчинкой.

— Да он крутой, Маш, ты чего! Безбашенный, да, но зато наверняка с ним точно не соскучишься. И по роже за тебя любому даст. А какой красавчик, мм!

Красавчик? Не увидела в нем ничего красивого! Эти пустые глаза, острые скулы, кровь…

— А еще я слышала, что у него есть татуировка, — Маринка выразительно посмотрела вниз и хихикнула. — ТАМ! Прикинь?

Черт знает почему, но глядя сейчас на этого верзилу в капюшоне я почему-то вспомнила о том дурацком разговоре миллион лет назад.

С тех пор утекло много воды — мы повзрослели, закончили школу, поступили в универ, поумнели… А Кнут, по ходу, так и остался безбашенным беспредельщиком. И по жестокой иронии судьбы моя жизнь сейчас зависит именно от него…

Ржет. Очень смешно! Просто обхохочешься.

Кое-кто совсем недавно обозвал нас мясом, недвусмысленно намекнул об оргии, а она веселится. Нет, поумнели мы с Маринкой не обе, у одной из нас до сих пор в одном месте детство.

Стараясь сильно не светиться, кошусь на переговорщиков: рыжий явно психует — жестикулирует, сплевывает на асфальт и выражается крайне крепко. Кнут же, напротив, словно святое изваяние: сложив руки на груди перемещает вес тела с носка на пятку и вообще выглядит так, словно ему плевать на то, что там щебечет собеседник.

Кажется, он точно не собирается ни на какую дачу и это вселяет зерно робкой надежды, что от нас просто отстанут. Боже, да я готова на что угодно, лишь бы они свалили и оставили нас в покое!

Вздрагиваю, когда парочка напротив бьет по рукам и одновременно оборачивается, уставившись прямо на меня.

— Звони отцу! — не сводя глаз с парней, с истеричными нотками в голосе шепчет Марина. — Звони, звони скорее! Ну же!

— Как? Мой телефон валяется в кустах!

— Возьми мой, — пододвигается ближе и «кивает» глазами на свою сумку. — Там, в кармашке. Быстро набери и скажи, где мы. Этого достаточно будет.

Но сделать это я не успеваю: Кнут рывком смахивает с головы капюшон и идет прямиком к нам.

Сейчас темно и я плохо вижу его лицо, только короткосриженную макушку и плотно сомкнутые губы. Все. От него не исходит ни агрессии, ни злости или еще чего-то такого. Он спокоен. А я нет.