На шашлыки собрались, — просвещает рыжий, и дружки снова хрипло ржут.

— Да ты уже готов, мясоед. Тебе бы проспаться, — в голосе ухмылка. — Жи́жа, — оборачивается, — а ты чего ржешь? Опять гашеный за руль сел? Хочешь, чтобы тебя снова по кускам всем миром собирали?

— Да я чистый, отвечаю!

— Вижу я, какой ты чистый.

— Кнут, не борзей. Здесь же дамы, — пресекает рыжий, улыбка киснет. Конечно, кому приятно, когда роняют его «авторитет».

— Короче, шашлыки отменяются. Девчонкам спать пора. Да и мне не мешало бы — двое суток уже. Расходимся, — кивает «спаситель» на свои четырехколесные дрова, намереваясь уйти.

— Э, стопэ́, брат, на разговор, — тормозит его рыжий и подтягивает нас с Маринкой к разрисованной облезыми ромашками лавочке. — Сейчас, кое-что перетрем. Жужа, развлеки.

Отходит с вновь прибывшим чуть поодаль и о чем-то тихо «перетирают».

Маринка жмется ко мне, глядя волком на нашего нового «сторожа» с дебильной кличкой. Тот с отсутствующим видом копается в телефоне, потеряв к нам всяческий интерес.

— Ты тоже слышала? Это Кнут! — шепчет.

— Думаешь, тот самый? — отвечаю ей в тон.

— А какой еще! Ты знаешь другого Кнута?

— Да точно тебе говорю — он. Вон, здоровый какой… — кусает губу, разглядывая парня в толстовке. — Трындец нам, Машка. Мы в заднице.

И к сожалению она не преувеличивает.

Наверное, в каждом не слишком большом городе есть человек, чье имя, особенно в кругу молодежи, вселяет первобытный страх. О его дерзких выходках слагают легенды, мамы предостерегают своих дочек держаться от него как можно дальше.

Обязательно есть те, кто знает пацана, который знает пацана, который своими глазами видел, как этот великий и ужасный голыми руками свернул кому-то шею.

Для него не писан закон, плевать он хотел на правоохранительные органы, нормы и общепринятую мораль. По слухам, он закачивает в себя всякую дрянь и бьет морды всем без разбора.

В нашем городке это Кнут. Беспредельщик, каких поискать. Наглухо отбитый на всю голову подонок.

Когда-то давно, лет шесть назад, этот отброс общества учился в вечерней школе моего района, и я настолько боялась как-нибудь ненароком с ним столкнуться, что обходила красное кирпичное здание десятой дорогой.

Никогда не забуду, как однажды все-таки его встретила…

Маринка в тот день заболела и осталась дома, поэтому я пошла в гимназию одна, и по пути встретила Его — он шел навстречу. Бледный, взъерошенный, с дикими стеклянными глазами, а из левой ноздри тонкой струйкой вытекала кровь.

Помню, что вместо того, чтобы побежать, замедлила шаг, ноги буквально приросли к асфальту. По куполу зонта барабанил дождь, а я стояла и смотрела, как этот ублюдок словно бездушный робот просто чешет под страшным ливнем, будто совершая променад.