Был Остромир Приданников – стал гладиатор Ирбис. Секретный позывной в качестве псевдонима использовал, оболтус! Не захотел быть каким-нибудь Бешеным Медведем или Кинг-Конгом! А в следующий раз согласился на так называемую финишную схватку, денег срубить побольше захотелось… Ну и нарвался на того, кто хоть и не был «росомахой», зато оказался профессионалом-поединщиком. А тут еще реаниматор дал сбой. Был Приданников – и нет его, несчастный случай на производстве. – Дед усмехнулся. – Вот так будет доложено по инстанциям, вот так будет сообщено средствам массовой информации. Из тех же, кто знал, что Остромир Приданников является незаконнорожденным сыном Его императорского величества Владислава, остался один я. Так что все концы окажутся обрублены. И никто никогда не вспомнит бедного Осетра с планеты Медвежий Брод.

Несмотря на усмешку, он говорил совершенно серьезно – так с кандидатом в государи-императоры попросту не шутят. Но насчет собственной исключительности наверняка врал: не может таким знанием обладать один-единственный человек…

– Можно я еще чуть-чуть подумаю?

– Разумеется. – Дед снял с руки браслет и положил на стол. – Пять минут.

Осетр откинулся в кресле и прикрыл глаза.

«Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики», – мысленно сказал он самому себе.

Он не стал открывать глаз – он и так видел эту туманную фигуру, которая в реальности носила имя Всеволода Андреевича Засекина-Сонцева. Что ж, Дед не был уверен даже в собственной стойкости – в голове его присутствовала та же угольно-черная полоска, что и у Небежинского с няней Аней, только гораздо более обширная.

Однако обширность ей не помогла.

«Рука» Осетра протянулась к ней, ухватила двумя пальцами – будто клещами – и сжала в кулаке. Пойманный жук ментального блока потыкался в разные стороны, но Осетр был теперь сильнее, чем при допросе Анны Морозенковой. И на порядок сильнее, чем при допросе Ивана Небежинского.

«Как быстро растут мои новые способности! – подумал он. – Не может быть, чтобы это происходило беспричинно. Это Судьба!»

Дед следил, как на браслете отсчитываются секунды отведенных пяти минут. Нет, Осетр не читал его мысли, он просто чувствовал Дедовы эмоции. Прежде всего тщательно скрываемое нетерпение… И это тоже было новым в его душе и возможностях.

«А что если?.. – подумал он. – Чем черт не шутит!»

В его правой руке копошился «жук», и он протянул к туманной голове Деда левую. Вытягиваясь, рука росла, набухала, увеличивалась. И вот уже исполинская лапа обтекла туманную фигурку и, в свою очередь, зажала ее в гигантский кулак.

– С какой целью меня послали на Угловку?

Дед по-прежнему любовался сменяющими друг друга цифрами секундомера.

– Это длинная история, – предупредил он, не поднимая глаз.