Внутренний голос твердил ей, что от больного на голову маньяка следует держаться подальше, потому что даже Дементьев со своим пистолетом может не успеть, но она не верила в то, что Повилас может что-то сделать ей. Ни сейчас, ни тогда. Он бы смог взять себя в руки и опустить бритву, он бы не причинил ей вреда. Это было опасное заблуждение, ведь даже он сам утверждал, что причинил бы, но на какое-то время Таша позволила себе поверить в это.

— Мне тоже жаль, что все так получилось, — прошептала она едва слышно, прижавшись лицом к холодным решеткам, разделившим всю ее жизнь на до и после.

Он перехватил ее руку, на мгновение прижался губами к центру ладони, в глубине души в этот момент представляя на ее месте совсем другую женщину, от которой ничего подобного в аналогичный момент так и не услышал. А потом отпустил.

— Спасибо тебе, Таша. За то, что пришла. Но теперь тебе пора. Пора уйти и забыть обо всем этом. И обо мне тоже.

Она кивнула, но так и не тронулась с места, и даже руку не убрала.

— У тебя… есть кто-то? Кто-то, кто будет рядом? Может быть, мне нужно позвонить твоим родителям?

— Не стоит. Мой… хм… адвокат обо всем позаботится. Не знаю, захотят ли они быть рядом. Да и не нужно это. Я причинил людям немало боли. И это вызовет их справедливый гнев. Они направят его в том числе на тех, кто будет рядом. Поэтому будет лучше, если рядом никого не будет.

— Хорошо, как скажешь, — Таша отстранилась от решетки и вытерла лицо руками. — Но если тебе что-то понадобится, дай мне знать. Я же твой, — она робко улыбнулась, — личный помощник. И меня никто не увольнял.

Он тоже улыбнулся, и на этот раз это выглядело вполне нормально.

— Ты права. И поэтому, как своего личного помощника, я прошу тебя присмотреть за моей квартирой. По крайней мере, первое время. Ключи, как и все остальные мои вещи, у Дементьева. И отмени все запланированные встречи.

Таша поднялась на ноги, теперь даже отчасти напоминая ту самую Наталью Краснову, которой она всегда входила по утрам в его кабинет: личного помощника генерального директора компании, готового записать и начать немедленно выполнять все поручения шефа. Не хватало только блокнота в руках да лицо распухло от слез.

— Мне прийти сегодня попозже или завтра? Наверняка ты вспомнишь что-то еще, что необходимо будет сделать.

Повилас с едва слышным кряхтением поднялся на ноги, только сейчас чувствуя, как сильно затекло и замерзло тело, пока он сидел на полу. Он посмотрел на Ташу сквозь решетку, неосознанно тоже переходя в режим общения с ней, к которому привык за эти годы.

— Полагаю, дальше мы будем общаться через моего адвоката, — слегка поморщившись, заметил он. — К подследственным пускают только их, насколько я знаю. Если у меня появятся дополнительные просьбы, я передам через него.