Неразрешимые теоретические противоречия, то и дело вскрывавшиеся в ходе углубленного изучения фонетики угуландских заклинаний, терзали его смятенное сердце, и только Хумха был способен ненадолго усмирить эту бурю.

Таким образом, благодаря усилиям коллег я снова мог нормально работать. По сторонам, конечно, озирался несколько чаще, чем следует, к тому же обзавелся дурной привычкой чуть ли не каждые полчаса слать зов Джуффину, вызнавать, где сейчас находится и чем занимается призрак, но по сравнению с началом нашей с Хумхой совместной жизни это были сущие пустяки. Я даже как-то ухитрился найти приличного повара. До прежнего ему, конечно, было далеко, зато он обладал покладистым характером, искренней любовью к кулинарному искусству и неукротимым стремлением к совершенству. Поэтому когда призрак отца моего, преодолев все преграды и соблазны, добирался до дома и принимался изводить повара полезными советами, следуя которым можно было быстро и без хлопот загреметь лет на сто в Холоми за вопиющие нарушения Кодекса Хрембера, тот с благодарностью выслушивал поучения, а кое-что даже записывал для памяти, чем сразу же заслужил снисходительную приязнь Хумхи. Таким образом, в доме воцарился гражданский мир, первыми плодами которого стали вполне сносные завтраки.

Так прошло почти три дюжины дней. Я почти смирился с мыслью, что призрак отца останется со мной навеки, и даже начал думать, что эту беду вполне можно пережить — при условии, что Джуффину Халли никогда не наскучат карты, а сэр Шурф не сумеет обуздать снедающую его маниакальную страсть к интимным беседам о фонетике. Хотя, чего греха таить, мысль о побеге в Куманский Халифат время от времени будоражила мое воображение. Но я гнал ее прочь.

Однажды я вернулся домой, как обычно, за полночь. Хумха, по моим расчетам, должен был объявиться только на рассвете, поскольку они с Джуффином засели за карты всего три часа назад — по их меркам, едва во вкус войти успели. Однако призрак поджидал меня в спальне. Вид он при этом имел столь мрачный и торжественный, что я заподозрил неладное. Неужели умудрился разругаться с Джуффином? И как я теперь, интересно, буду жить?!

— Ну жил же ты как-то без меня триста с лишним лет, — сказал призрак.

Сперва я подумал, что он отвечает на мой невысказанный вопрос, и почти успел рассердиться — ага, значит, теперь Хумха мои мысли читать повадился! Но тут же осознал смысл сказанного и во все глаза уставился на отца.

— О том, что ты как-нибудь проживешь без моего присмотра. В конце концов, ты уже вполне взрослый. Молодой еще, а все-таки не ребенок.

Я ушам своим не верил.

— Рад, что ты это понимаешь, — наконец сказал я.

Хумха даже огрызаться не стал, и это было настолько на него не похоже, что я даже немного забеспокоился.