Мы с Джуффином переглянулись, не в силах поверить, что все оказалось так просто. Потом я уселся на парапет и принялся набивать трубку. Джуффин устроился рядом и достал свой кисет. Надо было мне послушаться Кобу и прихватить с собой выпивку, отметили бы сейчас великое избавление. Впрочем, и так получилось неплохо.

Какое-то время мы молча курили. Было темно и тихо, и призрак отца моего витал над водами. Вероятно, прислушивался к доносившимся со дна голосам. И только четверть часа спустя приблизился к нам и в присущей ему сварливой манере зачастил:

— Вы небось сами не додумаетесь, так я вам подскажу, что теперь надо делать. На ближайшие полдюжины дней поставьте стражу, здесь и ниже по течению, пусть следят, чтобы никто не полез купаться. Осенью, да еще в таком месте, и так, пожалуй, не полезут, но лучше перестраховаться.

— Вы совершенно правы, сэр Хумха, — согласился Джуффин. — Я уже послал зов дежурному офицеру полиции. Наряд скоро прибудет. Собственно, их и ждем. После этого я к вашим услугам.

— Рад слышать, — буркнул призрак, явно раздосадованный его предусмотрительностью.

— Но как же красиво вы это все провернули! — искренне сказал Джуффин. — Я говорил Кофе, какой это подарок судьбы — наблюдать за вашей работой.

— Потому что без подсказки он бы не оценил, — проворчал Хумха.

— Оценил, оценил, — вздохнул я. — Действительно отлично получилось. Смотрел и завидовал.

— Завидовать тут нечему, — отрезал отец. — При жизни я бы с ними разговаривать не стал. И тебе не посоветовал бы. И вообще никому.

— Да, мы успели составить некоторое представление, — кивнул Джуффин. И поспешно добавил: — Но только самое поверхностное. Этого было достаточно, чтобы отказаться от дальнейших наблюдений.

— И правильно. Незачем живым людям лезть в их дела. Мертвым — можно. Хотя не сказал бы, что это доставляет удовольствие.

— Они вам жаловались, я правильно понял? — спросил Джуффин.

— Можно и так сказать. Вообще-то они просто рассказывали о себе. Они все время говорят о себе. Это единственное, что они хотят и могут делать. При этом слушать друг друга они не в состоянии. Бесконечно плодят себе подобных, чтобы обрести наконец сочувствующую аудиторию, но бесполезно — новорожденные тут же принимаются алчно озираться по сторонам в поисках того, кто их услышит и пожалеет. Поэтому они и вцепились в меня. Я был первым, кто оказался способен терпеливо слушать их нытье. На то и был мой расчет.

— Вы их вот так сразу раскусили? — оживился Джуффин. — Или заведомо знали об этом их свойстве? От деда?

— С дедом мы такие вопросы не обсуждали. Но это и ни к чему. Я прожил очень долгую жизнь и довольно много знаю о том, что такое горе. Этого знания, как видите, оказалось достаточно.

Мы промолчали.