За спиной болтался полупустой рюкзак, имущества никакого, только запасная кофточка и больничные тапочки. Была ещё щётка старая и зубная паста, кусочек мыла и упаковка салфеток. И памятные шерстяные носки, что вязала мне тётя Ира, сиделка в моей первой больнице.

А что мне ещё нужно?

Выскочила на улицу и немного опьянела от весеннего воздуха. Начало апреля. Не везде растаял снег, на газоне чёрно-белые островки с колкими кусочками льда. Солнце выглядывало из-за туч, но было холодно. Морозный воздух пропитал запах просыпающейся природы. И хотя это был подмосковный городок, где-то сквозь шум транспорта пели птицы.

Везде природа, даже в городах!

Вытащила из кармана куртки свою старую шапку серо-голубого цвета с ушками, натянула по самые глаза. Куртку лёгкую застегнула и побежала со всех ног подальше от клиники пластической хирургии.

Городок красивый и уютный даже ранней весной. Улицы чистые, асфальт уже высох, луж не было. Я устала бежать, шла вдоль забора, за которым располагалось что-то вроде местного музея. Под ногами плитка серого и серо-голубого цвета. Остановка прозрачная. Вокруг ходили люди, по дороге ездили машины, и мне казалось, что все жители и гости этого городка смотрели на меня.

И тогда я опустила глаза.

Просто одичала. Нет, не боялась людей, напротив, они создавали иллюзию защищённости. Никто меня на их глазах воровать и убивать не станет.

Стала глубоко, дышать, пытаясь успокоиться. Ведь когда-то давала папе обещание, что не буду впадать в истерики, тем более бабушка научила дыхательной гимнастике. Нужно было забыть хотя бы на время про Олега Измайлова. И перестать думать, по какой причине он уцепился за меня.

Я сильно отличалась от других девушек. Поставили когда-то диагноз, хотя мои странности можно было заметить только при близком контакте. С детства со мной работали врачи, поэтому нарушение психики почти незаметно. Я дееспособная и могла самостоятельно существовать. Никакой неуклюжести или агрессивности не было. Зато трудности при социальном взаимодействии имелись. Совсем немного, не критично. Иногда я не понимала эмоции, почти не воспринимала юмор и, хотя училась в своё время шутить, это с трудом получалось. Назвать меня бесчувственной никто не мог. Но то, что я социально-наивная, и сама понимала. Именно эта наивность, чистота, искренность и почти стопроцентная правдивость сильно привлекали мужской пол. Так однажды Олег Измайлов и сказал: «Мне такая честная очень нужна». Захотелось старому бандиту необычную девушку и новых ощущений.

Я отдышалась. Остановилась, смотрела на носы своих старых кроссовок, перевела взгляд на пешеходную дорожку. Утоптанная обувью прохожих, загнанная вениками дворников в щели между плитками, лежала хвоя. Я видела по-другому.