Не будет же кто-то таскать диск из чистой вежливости, только потому, что друг или знакомый — музыкант. Алло, мы же в Гнесинке находимся! Тут каждый первый — музыкант, и у всех по диску. Рюкзаков не хватит.

— Вот! Это их альбом, — сказал счастливый обладатель дебютного диска и протянул пластиковый бокс бабушке.

Для нее, конечно, все это было пустым звуком — и название группы, и их альбом, и их намечающаяся популярность. Она вдруг застыла в полнейшем шоке. Перед ней, с правой стороны обложки, в странных и совершенно непристойных одеждах, в каких-то веревках и с невероятным количеством косметики на лице, стояла загадочная, диковатая, странная незнакомка с тревожным лицом.

В руке у нее был лук, ноги — голые, замотанные опять же в веревки. И в смутно знакомых чертах этой ненормальной инопланетянки бабушка узнала знакомые черты внучки — тихой светленькой пугливой девочки в шелковом платьице, молчаливой и не приспособленной к жизни. Как это может быть? Как такое вообще возможно? И как умудрилась она, бабушка, вот это все так глупо, так беспардонно проглядеть? Но главное — где теперь носит Соню, позвольте спросить?

Когда вечером следующего дня бабушка в пятый раз подошла к двери на восьмом этаже дома на Тверской, она даже не сомневалась в том, что нитка останется нетронутой.

Так оно и случилось, естественно, потому что в этот самый конкретный момент ее внучка Соня была в другом городе, она сидела на берегу реки, на деревянной лавочке, в объятиях своего любовника музыканта Готье, и на губах ее ярко алели следы поцелуев. О том, что происходит дома, она не догадывалась, да и не задумывалась вовсе. Она прекрасно умела жить сегодняшним днем.

В конечном итоге оказалось, что не только бабушка неожиданно для себя обнаружила обман, а кроме обмана, тот неприятный факт, что она абсолютно ничего не знает о человеке, которого считала открытой книгой, — о Соне. Был и еще кое-кто, также неожиданно сделавший некоторые открытия. Нет, не Ингрид. Почти за два месяца лицом к лицу со своими предателями она ни на секунду не заподозрила ничего плохого. Может, просто было много работы? А ее действительно была целая куча, и делать ее никто не хотел. Организаторы тура, полные раздолбаи, интересовались только тем, чтобы караван куда-то шел.

Проблемы музыкантов — не их проблемы. Они предоставили автобусы, сопроводительные документы, талоны на питание и списки встречающих лиц, после чего отключились от проблем и большую часть времени проводили, сидя у себя в джипе и сражаясь в покер.

Работа свалилась на Ингрид, и она честно несла свой крест. Впрочем, нет, она жаловалась, конечно, и возмущалась, и клялась, что от такого количества телефонных разговоров скоро с ума сойдет.