Он пел, что ее любовь никогда не была ему нужна по-настоящему, но зачем же было выбрасывать его из дома и из своей жизни так, словно он — пустое место, словно то, что было между ними, вообще не имеет значения. Зачем было присылать друзей.

— Нет, не понимаю. — Соня отвернулась и постаралась справиться со своими чувствами.

— Это обо мне. Ну а как же? Все-таки это потрясло его — то, что случилось. Вот такой он во всем. Ему было плевать, что я хочу умереть, но он переживает, что я теперь ничего знать о нем не хочу. Понимаешь, это просто такой тип человека. Он лучше будет страдать и напишет хорошую песню, которая займет все первые места, чем просто будет с кем-то жарить картошку и растить детей. Такой человек.

— Да! — согласилась Соня.

Она уже пришла в себя, и образ Готье, который уходит с собакой и вещами под молчаливым взглядом Володи, исчез из ее мыслей. Это песня об Ингрид и Готье. Пусть будет так. Если бы Готье был хоть немножко меньше антагонистом, это так и было бы. Он бы должен был написать песню об Ингрид. Он должен был бы любить ее, заботиться о ней, ценить то, что она делала для него. Должен был бы написать целый альбом о ней, но он, скорее всего, об Ингрид даже не вспомнил. Вдохновение — непредсказуемая и предательская штука. Готье написал о том, как ему больно оттого, что Соня просто взяла и ушла от него и не стала прыгать из-за него в окно. Как ему от этого больно, что кому-то не потребовалось его любви. Что за злая шутка судьбы, что именно эта песня пробилась во все хит-парады.

— Слушай, давай вообще еще как-нибудь встретимся, а? Правда, я была ужасно рада тебя видеть! — воскликнула Ингрид, царственным жестом оплатив их счет раньше, чем Соня успела протянуть к нему руку.

Это был последний раз, когда Соня видела Ингрид. Вскоре она уехала из Парижа, а в России их пути не пересекались. Впрочем, это было уже и ни к чему.

Вернувшись в свою квартиру, Соня принялась лихорадочно распаковывать свои чемоданы, многие из которых за два года так и остались стоять нераспакованными. И хоть мама заставила ее взять с собой много вещей, Соня предпочла все необходимое покупать в Париже — ей нравилось гулять по местным магазинам, выбирать вещи и предметы для дома. Главным в этом было то, что она могла наконец решить, что именно нужно ей и каким это все должно быть. Она любила принимать решения даже по самым незначительным вопросам.

Чемодан, который она искала, оказался самым последним из всех. Кто бы сомневался, что так будет. В чемодане среди каких-то ее детских игрушек, которые она зачем-то притащила с собой из дома, как тотемы, память прошлого, она откопала и извлекла на свет несколько толстых блокнотов-ежедневников. Все они были старые, за прошлые года. Ежедневников было много, штук двадцать, не меньше.