— Соня удивилась.

Ведь Ингрид действительно могла бы мечтать о мести. О реванше или просто о компенсации. Готье был совершенно ужасен, он был просто недопустим. Ингрид не заслужила ни одной капли того унижения и кошмара.

— Но ведь я его действительно любила, понимаешь. Три года! Кошмар. Что-то такое было в нем… Талант. А кроме этого таланта — ничего. Все остальное я просто придумала. Он никогда не стал бы тем, с кем можно быть счастливой. Знаешь, Элиза, что я поняла теперь очень хорошо: счастье и любовь — они далеко не всегда вместе, и что даже если любить очень, очень сильно такого человека, как Готье, никогда не будешь счастливой, что бы ни сделала, что бы ни предприняла. Он всегда найдет повод сделать тебя несчастной. Он просто так устроен. Он недоволен миром, недоволен собой и больше всего ненавидит это простое бытовое счастье. Оно лишает его вдохновения. Он не хочет быть счастливым, он хочет писать песни, и чтобы все вокруг рыдали и мучились, а он будет списывать с них свои образы.

— Да! Да! — кивнула Соня. Это было в точности то, что она и сама думала о Готье. И как интересно, что Ингрид сказала это вслух, да еще так точно, такими словами, которыми бы и Соня это сказала.

— А я хотела быть счастливой. Я хотела любить. Я бы должна ненавидеть Готье, а я ему благодарна. И тебе благодарна тоже. Веришь? — усмехнулась Ингрид, доедая салат.

— Нет. Не-а! — Соня замотала головой и тоже рассмеялась.

— Объясню почему. Я бы ведь могла просидеть рядом с Готье не три, а тридцать три года. Я же была буквально помешана на нем. Я бы сошла с ума, спилась бы и все равно бы в итоге выпрыгнула бы из какого-нибудь окна, потому что он такой уж человек. Он бы все время каким-нибудь образом объяснял мне, что это все из-за меня, что это я плохая, все делаю не так, мешаю ему, все порчу, что я лишаю его сил, что ему скучно! А я бы верила во всю эту чушь. Боже мой, я даже сейчас злюсь. Он… он настоящий враг женщин, ты понимаешь?

— Да, — кивнула Соня.

— Он сделает все, чтобы разрушить счастье, убить любовь. Рядом с ним все живое умирает. Это просто такой человек. Он только песням предан по-настоящему. Ему даже на успех плевать.

— Антагонист, — пробормотала Соня.

Кто-то когда-то рассказывал ей о ролях в кино. Любовник, соратник, главный герой. Антагонист, главная задача которого — препятствовать главному герою в достижении целей. Ингрид определенно была главной героиней. И Готье, ставший главным противником на ее пути к счастью, помешавший ей любить.

— Что? Кто? — переспросила Ингрид.

— Ничего. — Соня покачала головой. Она даже не помнила, кто именно рассказывал ей об этом. В ее жизни было так много людей и так много разговоров, она слышала столько историй, столько планов и сокровенных тайн, столько запретных знаний было с ней разделено.