— У вас все в порядке? — спросила официантка по-французски, поправив их скатерть и заменив пепельницу.

Ингрид по-прежнему курила.

— Oui, — тихонько ответила Соня.

Официантка кивнула и отошла. Женщина, с которой пришла Соня, поразила ее, настолько странно они смотрелись вместе.

— Ого, ты уже по-французски шпаришь вовсю! — восхитилась Ингрид.

Соня пожала плечами и посмотрела на прохожих. Ей так много хотелось бы узнать. Она не была уверена, что Ингрид готова с ней говорить о том, что Соне интересно. Ведь никто не может исцелить раны до конца. Соня боялась, что может каким-то образом сделать Ингрид больно. Каким-нибудь лишним вопросом, неловкостью, бестактностью. Но Ингрид сама решила все за Соню.

— Значит, ты теперь одна? Вы с Готье тоже расстались?

— Да, — кивнула Соня, и глаза ее загорелись.

И сразу стало ясно, что им двоим, по сути, больше не о чем говорить, кроме как об этом их общем прошлом, и по каким-то причинам им обеим это интересно и даже нужно — вспомнить что-то, погрузиться на пять минут в прошлое, после которого настоящее засияет еще ярче. Как два случайно выживших после крушения «Титаника» человека, они были объединены только этим прошлым. Больше-то их ничто не связывало.

— Вообще, это так странно, что мы тут с тобой встретились, верно? Я имею в виду… я думала, что никогда не смогу больше взглянуть ни на кого из вас. Особенно на тебя. Я спаслась бегством из Москвы тогда, и серьезно, я думала, что мне будет больно даже смотреть на карту Москвы. А теперь мы сидим с тобой здесь, словно бы ничего не было. Главное, я действительно тебе рада.

— Я тоже, — сказала Соня, чувствуя, как слезы все же наворачиваются на глаза.

— Вы давно расстались? Нет, ты не волнуйся, у меня к нему уже ничего не осталось. Правда. Мне просто интересно. Это странно, но это так. И мне даже жаль, что вы расстались. Я думала, вы будете вместе. Нет, правда! Вы так подходили друг другу!

— Нет, — возразила Соня, хмурясь, но Ингрид ее не слышала.

— Вкусный салат, — удивилась Ингрид, отправив в рот на кончике вилки фирменный салат этого ресторан — щедрая смесь зелени и морепродуктов. — Очень даже. Знаешь, а ведь я потом много думала о том, что случилось. Я ведь считала, что моя жизнь кончена. Меня родители даже к какому-то жуткому психиатру водили показывать, лечить мое разбитое сердце. А сейчас я сижу и думаю: что в нем было такого? Почему я так сходила с ума? Я ведь думала, что это будет конец. Помнишь, какой был кошмар, да? Какой же я была дурочкой. Согласна? — Ингрид смущенно улыбнулась.

— Ингрид… — с мольбой посмотрела на нее Соня.

— Нет, не волнуйся. Правда, я даже хочу об этом поговорить. Антошка ничего не знает. Я ему ничего не говорила, потому что он бы мог как-то навредить Готье. А я этого не хочу. Знаешь почему?

— Нет.