Еще немного повздыхал, что-то бурча под нос, и спросил:

— Одного не знаю: что с Княжевичем стало?

— Вам-то что за дело?

— Интересно же, посадил ли Родион Георгиевич мерзавца, без вины виноватого.

Поманив мальчишеское ухо, Лебедев стал шептать. Коля слушал, переполняясь восхищением.

— Вот это да! — вырвалось из него.

— Только об этом — никому. Мне Родион под большим секретом рассказал. Держать рот на замке. Иначе щелбаном не отделаетесь.

— Никому не расскажу! — поклялся Гривцов. — Надо же такое придумать: заставить Княжевича дать жене развод и полсостояния в обмен на отказ свидетелей от всех показаний… Ой…

Аполлон Григорьевич только руками развел:

— Николя, вы неподражаемы!.. Не нужны мне ваши извинения. Больше мысли — меньше эмоций, и все получится…Так, хватит ваших историй. Кого тут уму-разуму учат?.. То-то же… Играем?.. Отлично!.. Готовьте лоб.

Коля был готов на все.

В салоне Италовой играли в фанты. Первому фанту хозяйка назначила романс. Господин в клетчатой жилетке недурным баритоном исполнил модную песенку о любви и смерти. Публика наградила его заслуженными аплодисментами.

Из шелкового мешочка вынырнула серебряная запонка. Ее владельцу приказали исполнить стихотворную импровизацию. Выйдя на средину залы, невольник просил назначать темы. Дамы, стараясь блеснуть, выкрикивали затейливые. Импровизатор выбрал божественную красоту Клеопатры, чем польстил хозяйке: ее назвали именем египетской царицы. Немного поразмыслив, он прочел рифмованный каламбур, в котором нашлось место и страсти, и безумству.

Стишок понравился, дамы били в ладошки. Даже хозяйка гостиной не могла скрыть взволнованный блеск глаз. Наконец с притворной строгостью она попросила тишины и достала новый фант.

Выпал портсигар. Этому фанту велели исполнить музыкальную фантазию. Господин во фраке, тряхнув романтическими кудрями, сел за рояль. Музыкальная шутка состояла из мелодий популярных опереток, ловко переходящих одна в другую.

Гости остались довольны. Вечер выходил прелестным.

Из мешочка появился тонкий предмет, оказавшийся зеленой книжечкой величиной с ладонь. Фант привел в замешательство.

— Чей это? — спросила хозяйка, стараясь явно не выказать удивления.

Начались шептания. Фанты в дружеском обществе были известны давно. Но этот — совершенно незнаком. Хуже того: владелец не спешил явиться на всеобщее обозрение.

Пауза затягивалась, что ставило госпожу Италову в глупое положение. Она хмурила точеные бровки, сердясь не на шутку. От фанта отказываться не принято.

Замешательство нарастало. Слышался возмущенный ропот. Позади всех началась возня, какой-то сумбур вместо музыки, и вперед выскочил молодой человек полноватого сложения. Появился он так, словно его вытолкнули на манер пробки.