Все участники миссии прекрасно понимали, что вероятность выживания Стоуна снизилась практически до нуля.

Стоун слышал и чувствовал пронзительную вибрацию металла на металле, которая, казалось, пронзала кости. Его зрительное восприятие постоянно нарушалось тряской.

– Максимальное ускорение…

Голос Ведалы пропал за хаосом дрожи. Стоун ощутил прилив крови к голове, когда ускорение подняло его с места, – тем лучше, ведь металлическое дно, сталкиваясь с частицами верхней мезосферы, начало сильно нагреваться. Согнувшись, Стоун поднялся в положение стоя.

Он выглядел как человек на трамплине перед прыжком в бесконечность.

– Пятьдесят секунд, – доложила Ведала, хотя Стоун больше не узнавал ее голос. Вокруг вспыхнула корона пламени, словно взмывающий вверх водопад света.

В течение нескольких секунд Стоун даже любовался его великолепием.

– Дружище, осторожнее там, – призвал Комаров. – Вы сгорите до пепла. Отсюда вы похожи на огненный шар.

Почувствовав очередную вибрацию, он поднял глаза и тотчас обратил внимание, что микроскопические части механизма вращения начали распадаться. Скорость и трение оказывали на подъемник разрушительное воздействие. Когда невидимые частицы столкнулись с лентой над головой, они в момент превратились в парящий огненный хвост.

– Я в порядке, все хорошо, – доложил Стоун. Его голос был едва различим среди рева помех. Теперь платформа летела вниз со скоростью более тысячи миль в час.

Это станет последней радиосвязью.

Изображения катастрофического снижения были получены при помощи телеобъективов, расположенных на борту трио бомбардировщиков дальнего действия «B‐150», работающих на максимальной высоте. Самолет-шпион заметил сюрреалистическое зрелище – конус голубоватого пламени, струящийся по изогнутой белой нити света. Среди этого огненного ада в колеблющихся линиях пламени едва проглядывалась одинокая фигура. А за полыхающим конусом холодная пустота черного космоса накрыла сине-белый горизонт.

Радиосигнал больше не передавался, но Стоун все равно закричал, когда случайно коснулся лбом стекла своего шлема и обжегся о раскаленную поверхность. Ткань скафандра обугливалась, а подошва ботинок начала плавиться.

– Тридцать секунд, – прошипел голос внутри шлема.

Решетка под ногами обрела красный оттенок, и вскоре капли расплавленного металла начали проноситься мимо, точно метеоры. Стоун, стиснув зубы, потянулся вниз, чтобы схватиться за ремень на талии. Следуя за ним обеими руками, он сфокусировался на золотой чеке, установленной в задней части контейнера с кумулятивным зарядом.

Удивительно, но она так и осталась на месте, даже не сдвинувшись с места.