Последующие несколько минут он отчаянно пытался восстановить силы.

– Что… Что это было? – выдавил он в переговорное устройство, тяжело дыша.

– Инфекция перешла на трос, – объяснила Ведала. – Она движется вниз с большой скоростью.

– Насколько быстро? Быстрее, чем я?

– Не могу точно сказать. Подождите, я сейчас выясню. Держитесь, Стоун, осталось чуть больше десяти минут.

Стоун ждал, однако в дрожащем голосе Ведалы он услышал намек на ложь. Плавный спуск сменился нескончаемой жесткой тряской, сравнимой с тряской машины, едущей по булыжникам. Стоун предположил, что предел прочности троса немного сместился. А это означало, что процесс преобразования наномасштаба превращал атомы троса в новую эволюцию вещества «Андромеды».

Похожую на ту, из чего была создана лента, но далеко не одинаковую.

Желудок Стоуна сжался, когда подъемник замедлился, достигнув верхних слоев атмосферы. Чтобы избежать смерти от сильного сопротивления воздуха, ему пришлось замедлиться до все еще невероятной скорости в пятьсот миль в час. Планета снова выросла, охватив собой почти все поле зрения. И тогда, взглянув вверх, Стоун заметил, что верхняя часть серебристого троса залилась черной краской.

– У меня хватит времени, Нидхи? Скажите мне правду.

– Вам осталось всего пятьдесят миль…

– Трос очень тонкий, Джеймс. Он слишком быстро темнеет. По моим предположениям, «Андромеда» доберется до вас за считаные минуты. Может, за две, может, за три.

Стоун быстро сделал мысленные расчеты. Двигаясь со скоростью пятьсот миль в час, ему потребуется шесть минут, чтобы преодолеть последние пятьдесят миль. Это была простая математическая задача с ужасным ответом – ему нужно проделать расстояние в пятьдесят миль за две минуты.

– Я должен ускориться, – заявил Стоун. – Это просто, Нидхи. Пятьдесят миль за две минуты. В три раза быстрее.

– Стоун, в этом случае вы сгорите при входе в атмосферу, – возразила Ведала. – Вы умрете.

– Мы обязаны попробовать, – настаивал Джеймс. – Нидхи, у нас нет другого выбора. Мы просто обязаны.

Ведала заметила отчаяние в голосе Стоуна.

Любой другой человек взял бы паузу; возможно, подождал бы, пока не стало слишком поздно. Тем не менее, несмотря на угасающее действия морфина, доктор Нидхи Ведала ясно понимала каждую переменную в этом уравнении, включая собственные эмоции.

И тогда она нажала на кнопку.

– Держись крепче, – велела она.

Стоун не мог ответить – дыхание перехватило от резкого увеличения скорости спуска.

– Я сообщу, когда придет время взрывать трос и прыгать вниз, – обещала Ведала. – Готовьтесь, Джеймс. Будет больно.

В последнем замечании Ведалы было неясно, говорила ли она с Джеймсом или же с собой.