Перед глазами Стоуна предстал образ раскаленной пустыни, на песках корой лежала сильно пострадавшая женщина. Кровь ручьем текла из запястий, образуя на песчинках огромную лужу. Этот образ родился из воспоминаний о засекреченной черно-белой фотографии, которая в конечном счете превратилась в ночной кошмар.

– Пятнадцать секунд, – отсчитывал голос. – Держитесь, Джеймс.

Почерневшей от пламени перчаткой Стоун отсоединил первый карабин. Теперь оставался лишь вторичный ремень, прикрепленный к золотой чеке. В кругах ядерной стратегии подобный метод детонации назывался «смертельно опасным». Взрывное устройство, в отличие от устройства с предохранителем, обязательно сработает, если не найдется специально обученный человек, способный его остановить.

С закрытыми глазами и сжатыми в агонии зубами Стоун цеплялся за ремень и плакал испаряющимися слезами, пока вокруг полыхал ад. На фоне яркого сияющего света он открыл глаза и увидел зеленую массу южноамериканского континента. Это зрелище не имело для него логического смысла. Джеймс видел его водоворотом оттенков – невероятно красивым рисунком, состоящим из зеленых, бирюзовых и коричневых цветов.

Представший перед ним вид не имел ничего общего с текущей болезненной жизнью.

Стоун видел этот вид в материалах «Андромеды». Его родная мать лежала мертвой на песке Аризоны. Кровь ее превратилась в пыль, и она поднималась вихрем на горячем ветру. Это была его единственная фотография, единственное воспоминание о ее лице.

Миллисекунда за миллисекундой Стоун чувствовал, как его сознание исчезало в ревущем хаосе. Он чувствовал жару пустыни, чувствовал, как она поглощала его и разносила кровь жарким дыханием – точно так же, как это случилось с матерью и отцом, которых он никогда не узнает, и с миром, в котором у него никогда не было возможности вырасти. Всю его жизнь безжалостно украла «Андромеда».

Джеймс слышал далекий, шепчущий на ухо голос. Нежный голос… Он изо всех сил пытался расслышать слова.

– Мама? – спросил он.

– Пора! – закричал голос. – Пора! Пора!

Джеймс Стоун ощутил, как подкосились колени. Он повернулся и упал с горящей платформы. Он почувствовал щелчок ремня и выстрел заряда. С сотрясающим грохотом канистра взорвалась в бледном клубе дыма.

Никаких видимых эффектов не происходило еще целых пятнадцать секунд.

Последующее мерцание пламени произошло на высоте тридцать семь миль над поверхностью земли, далеко за пределами тропосферы. Это было необычное зрелище для тех, кто в тот момент его наблюдал. И из тех немногих свидетелей никто не заметил падающее пятнышко.

Пятнышко в форме человека.

…мы понимаем, что происходит…

И это самое важное знание.

Взрыв было видно на расстоянии в двести миль во всех направлениях.