Напились, наелись, то да се, захотелось поиграть в индейцев. Подцепили случайно попавшегося официантика. Захотели пострелять в него из лучка. Только стрелки оказались сделаны самопальным способом и никак в тело жертвы не хотели втыкаться. Тогда одной из подруг с пьяных глаз пришла в голову идея украсить молодого официантика ромашками. Но парнишка не стал стоять дурак-дураком, ожидая, пока его истычут до смерти, а стал орать, угрожать, ссылаться на какого-то родственника и даже вытащил складной нож.

— Но защищаться ему не дали. На теле нет никаких следов самообороны.

— Конечно, не дали. Его просто задвинули в угол, а эта ё… пьяная подруга стала около него увиваться со своими дурацкими ромашками. По поводу чего именинник ее приревновал, надавал ей по роже, а парня потыкали уже всерьез его же ножичком. Подруге же велели тоже его ударить. Ну, она поняла, что если не ударит, то проткнуть ножичком могут и ее. И бьет его маникюрными ножницами… в руку.

— А ножницы потом выбрасывает в туалете.

— Совершенно верно. И вот теперь, когда я это все, можно сказать, выбил из всех этих тамошних уродов — клубной обслуги, охранников, которые, конечно же, ничего не видели и не слышали, из посетителей, которых, поверь, не так легко было найти и еще труднее заставить заговорить, ты меня радуешь этой зашибительной причиной смерти?

— Вова, есть только один способ утяжелить диагноз. Если ты хочешь, чтобы в осложнениях стояло «острое малокровие», — иди рой землю.

— Я уже устал ее рыть. Сам иди рой.

— Я не в переносном смысле, Вова. Я — в прямом. Возле покрытой асфальтом площадки для машин должно быть место, где земля пропитана кровью. Парень сначала лежал там. Вероятно, его сбили с ног, или он сам упал в помещении клуба, его оттуда вынесли (именно вынесли, потому что вертикальных потеков крови на теле я не видел) и бросили на землю в траву. Он пролежал там несколько часов. Сильного кровотечения, наверное, у него все-таки не было, но кровь из резаных ран все-таки должна была просачиваться. Если ты найдешь это место, Вова, — собери всю землю, пропитанную кровью, какую сможешь.

— А зачем его тогда перетащили на асфальтовую площадку?

— Не знаю. Может, кто-то испугался и решил специально так сделать, чтобы парня увидели. Вероятнее всего, он был тогда еще живой.

Мурашов двинулся к выходу.

— Землю, говоришь, собрать?

— Да. Если найдешь. Дождей с того дня не было. Размыть не могло. Если только площадку из шланга не мыли. Я бы поехал с тобой, но у меня сегодня важное дело.

— Нет, в нотариальной конторе.

— Завещание, что ли, будешь писать?

Саша сделал такое лицо, что Володя больше ничего не спросил.

— Слушай, если я приеду за тобой к нотариусу, ты мне поможешь обнаружить следы крови?

— Ладно, черт с тобой, помогу.