Тогда они обедали в институтской столовой в специальном зале для преподавателей, где были официантки в белых передничках, как в ресторане, но мороженое обязательно ели в «Минутке». Ну и смешно же называлась работа отца — кафедра истории Древнего мира.

Лена маленькой спрашивала его:

— Пап, а ты на кафедре кто?

— А это важная работа?

— А мама тоже профессор?

— Нет, мама врач. Но она очень хороший врач.

— А ты хороший профессор?

— Не знаю. Можно быть и врачом, и профессором.

Первые три года учебы в институте она иногда перебегала через площадь и врывалась к отцу на кафедру.

— А у меня, к сожалению, нет. Через пять минут лекция. — Расписание в институтах не совпадало.

— Ну ладно. Тогда я убегаю.

— Да! Вместе с ребятами. В столовке.

И они ходили в «Минутку» все реже.

— Ты когда домой вернешься, Леночка?

— Пап, у меня куча дел.

— Ох, и деловая ты у меня.

Лена взяла с витрины вазочку с политым шоколадом мороженым, расплатилась у кассы и села к пыльному во всю стену окну. Никого, кроме кассирши, в небольшом зальчике больше не было. Административный корпус ее собственного института был перед Леной через дорогу. Черные машины у памятника разъезжались.

Куда же они едут? — вдруг пришло ей в голову. Ведь бульвар — пешеходная зона. Две машины свернули в проулок между набережной и университетом, а третья, самая большая, включила мигалку и довольно быстро стала продвигаться по тротуару вперед. Испуганные люди шарахались от нее в сторону. За рулем сидел человек в той самой олимпийской куртке.

Лена меланхолично подцепляла мороженое на край ложки, не торопясь отправляла в рот. Приятно все-таки жить в центре города. Вот и сейчас она никуда не торопится — до дома пешком не больше пятнадцати минут. Не то что в Москве. От ее съемной однушки в любом направлении — полтора часа. А здесь — большая квартира, работа в институте. Да и сам город ей нравится. Не такой огромный, как столица, но все в нем есть — и магазины, и театры, и климат хороший. Приятно сознавать, что тебе во многом все-таки повезло. Папы вот только нет. Ни у кого из ее подруг не было такого замечательного отца.

Нет, я правильно сделала, что вернулась сюда. Лена доскребла мороженое из металлической вазочки. Но, может, действительно лучше было бы выбрать микробиологию? Она вспомнила бесконечные штаммы разных видов микробов, пробирки и чашки Петри, спиртовки, петли для посева культуры — все эти никогда не интересовавшие ее принадлежности для лабораторных занятий. Заниматься этим всю жизнь? Она передернулась. Хрен редьки не слаще. Судебка так судебка. Надо попробовать. Интересно все-таки, что скажет мама? Лена опять взглянула на часы и встала. Еще по дороге надо хлеба купить. И на углу возле их дома торгуют арбузами. В Москве таких арбузов нет.