— Так иди, сам сходи к ним на третий этаж.

— Я уже два раза ходил.

— Ничего. Разорались, что не могут ускорить химические процессы по моему желанию.

— У нас всегда все орут. Иди домой. Позвонишь им из дома.

— Я тебе что, мешаю?

— Сплю. Сейчас не высплюсь, ночью не дадут. — Дежурный повалился назад на спинку дивана, шлепнул газету на лицо и через минуту захрапел.

Тренькнул телефон. Саша взял трубку:

— Вы за заключением подниметесь или по телефону продиктовать? — ядовито прошипел голос лаборантки из химического отделения.

— Я уж набегался к вам сегодня. Диктуйте.

В трубке послышался шелест переворачиваемых страниц.

— Вы слушаете? — Лаборантка сильно шепелявила. Саша хорошо ее себе представлял. Она была уже в возрасте, но на передних зубах у нее стояла пластинка, как у маленькой девочки, и поэтому при разговоре изо рта часто брызгала слюна.

— Заключение. «В крови и моче от трупа Сергеева А. Л., 1993 года рождения, алкоголя не обнаружено».

Саша даже не удивился. Он это и подозревал. Хачеку, правда, он об этом не говорил, но сам-то хорошо помнил. Запаха алкоголя от трупа не было.

— Ссе-е-е, — как показалось, ехидно прошелестела трубка.

— А содержание наркотических веществ? Неизвестных ядов?

— Не с-с-се вам сразу. — В трубке хихикнули на прощание и дали отбой.

Дежуривший коллега перестал храпеть, приподнял газету и посмотрел на Сашу.

— У меня, когда я только начинал работать, такой же случай был — семьдесят колото-резаных.

— Семьдесят? — не поверил Саша. — Ни фига себе!

— Да. И тоже все непроникающие.

— Как же ты их описывал? Целый день, что ли?

— Ой, такая была х… Вручную. Тогда еще компьютеров даже не было. Пачку бумаги исписал. Весь изматерился.

— А отчего ты этот свой случай похоронил?

— Это женщина была. Ее муж ножом истыкал. Из ревности. Она еще сутки после этих ранений жила. Этот ревнивец ее сам в больницу и отвез. Причиной смерти я написал острое малокровие.

— Повезло, — сказал Саша. — При больничной смерти всегда есть отчего похоронить. А в моем случае и кровопотеря-то небольшая. Резаных ран практически нет. Много колотых, но неглубоких. Хрен знает, чем были нанесены. Будто курицу чесноком хотели нафаршировать. И несколько ран — колото-резаных. Скорее всего, от ножа. Один край тупой, как от обушка, а второй острый. От лезвия.

— Ты там внимательней смотри, — зевнул Извеков. — Могут и стамеской тонкой истыкать. Тогда лучше написать «колото-рубленые». Края ран надо хорошо соединять. И если будет дефект ткани — отлично. От ножа-то не бывает. А стамеску проще искать. Менты тебе за такой вывод будут оченно благодарны. Может, даже коньячком попоят.

— Ни фига не стамеска. — У Саши эти раны будто застыли в памяти. — Я края каждой раны проверял. Соединяются почти в линейку.