— Слухи поползли ужасные, уже в двух столицах... — он сочувственно покачал головой. — Ваш арест, княжна, конечно, недопустимая ошибка. Но ведь людская молва, она как круги по воде. Коли началась, остановить будет уже невозможно.

На щеках вспыхнул румянец, и я хотела поднять голову, чтобы посмотреть Альбединскому в глаза, но почувствовала жесткую хватку Киры Кирилловны на запястье. Она стояла, идеально выпрямившись и сжав губы в тонкую нитку. И молча слушала этот не прекращавшийся поток ядовитой, притворной доброты.

И лишь уже гораздо позже, когда генерал-адъютант, наконец, покинул наш особняк, забрав с собой половину отцовского кабинета, Кира Кирилловна заговорила.

— Ужасный, страшный человек. Как же он рад. Ненавидел твоего отца всю свою жизнь и теперь торжествует.

Глава 27. — Мы могли бы попытаться попасть к Императору.

Кира Кирилловна с жалобным дребезжанием ударила чашкой о блюдце и подняла на меня ошеломленный взгляд.

Я пожала плечами.

Что мы теряем?..

Мы завтракали с ней вдвоем, и это было непривычно. Сидеть за огромным столом без Сержа и отца. Я и сама не заметила, как обжилась здесь. Как стала воспринимать вещи, которые пугали меня еще несколько недель назад, в качестве нормальных и обыденных.

Конечно, я не тосковала по чокнутому братцу, чей поступок мог уничтожить нас всех. Но, быть может, даже наши с ним препирательства лучше, чем эта вязкая, глухая тишина, в которой я тонула.

— Вы же статс-дама, — продолжила я, пока Кира Кирилловна изумленно молчала. — Вы со многими знакомы... Старые друзья могли бы нам помочь.

— Императрица осталась в Петербурге, — напомнила она. — Государь прибыл один. Да и не вижу я, как эта встреча нам поможет.

— Все лучше, чем сидеть здесь и ничего не делать, — самую каплю сварливо отозвалась я.

Особняк перестал казаться домом. Обыск у Сержа, учиненный князем Хованским допрос и толпа мужчин, от души перерывшая отцовский кабинет, разрушили хрупкое чувство безопасности, которое у меня было.

Враждебным теперь казалось абсолютно все.

— Мы могли бы попытаться объясниться... — снова заговорила я, видя, что тетушка явно сомневается.

— Мы? — она изящно вскинула бровь. — Ни о каких «нас» речи идти не может. Ты в любом случае останешься дома. Ты достаточно привлекла к себе внимания.

Я вздохнула, упрямо качнула головой и... не стала с ней спорить. Кира Кирилловна была права. Для всех будет лучше, если я побуду пока в особняке. Представляю, какие безумные слухи бродят по Москве — один хуже другого.

— Прошло уже два дня. Об отце ничего не известно.

— Или нас держат в неведении, — справедливо заметила тетушка. — Как и всегда, во Дворце началась подковерная возня, — она страдальчески сморщила нос и закатила глаза. — Взять, к примеру, ночной визит генерал-адъютанта Альбединского.