Какой еще вопрос он хотел от меня услышать? Что такого я еще о нем не знала? Он своей рукой отправил меня к ротмистру с блеклыми, рыбьими глазами. И только что в этом признался.

— Что ж, — его тон мгновенно изменился, став суровым и холодным. — Тогда повторите все то, что я уже слышал, — велел он — С момента, когда вы проснулись ночью и подслушали разговор брата...

— Что сделала?.. — Кира Кирилловна ахнула в своем углу.

Я мрачно усмехнулась.

Это были еще цветочки.

Ничего нового я не поведала, лишь сухо изложила все, что было известно князю и так.

Но с каждой минутой я все равно чувствовала, как обида разрасталась во мне подобно яду, отравлявшему мысли.

Князь Хованский смотрел на меня с суровостью, которой я давно у него уже не видела.

Мне хотелось отвечать ему так же холодно, дерзко, но я держала себя в руках. Не могла показать ему слабость — ни малейшего признака того, что его поведение меня задевало.

— Почему вы никому не рассказали, как только вспомнили события той ночи? — колко спросил князь Хованский, когда я закончила. — Вы понимаете, как подозрительно выглядело это все со стороны? Ваш брат покидает поместье, и вы спешите следом, разъезжаете на извозчиках, словно.

.. словно... — его бледные губы сжались, и он проглотил слово, которое хотел произнести.

— Потому что мне бы никто не поверил, — отрезала я. — Кому я должна была рассказать? Вам? С чего бы? С чего бы мне вам доверять? Вы смотрели на меня, как на жабу, и у меня были все причины опасаться, что вы отправите меня в лечебницу для душевнобольных. К слову, мои опасения оказались верны! Я не должна была вам доверять. Вы меня обманули, вы за мной следили, вы…

Вы велели меня арестовать! — прокричал внутри меня голос.

Я оборвала себя и махнула рукой. Стоило только начать говорить, и обида лилась из меня нескончаемым потоком.

— Я не смотрел на вас, как на жабу, — князь покачал головой.

— Неудивительно, что вы отрицаете только это. Остальное ведь правда, — едко отозвалась я и впилась ладонями в деревянный край стула.

Князь Хованский вздохнул и устало растер ладонями глаза. Я прогнала из сердца ненужную жалость и опустила взгляд на свои ладони. Я видела, как усталость ложилась тенью на его лицо.

— Отец бы мне тоже не поверил, — глухо сказала я.

— Кто я такая, в конце концов? Взбалмошная барышня, которая щебечет всякие глупости про права рабочих во Франции и пытается сорвать свою помолвку.

— Варвара... — предостерегающим шепотом начала Кира Кирилловна, но я лишь покачала головой.

Я не собиралась сейчас затрагивать эту тему.

Нас прервал взволнованный голос графа Каховского, донесшийся по ту сторону закрытой двери.

— Георгий, прибыл Его Императорского Величества генерал-адъютант Альбединский. Тебе лучше спуститься.