Проводив его взглядом, я некоторое время стояла в задумчивости и теребила в руках тонкие перчатки, в которых приехала, пока в одно мгновение едва не подпрыгнула от резкой мысли.

Откуда князю известно про извозчиков?!

Выходило... он следил за мной?

Он ведь так и не ответил мне, когда я спрашивала, как я очутилась в его доме сразу после наезда! Что делал он поблизости от посольства?

Быть может, я ошиблась тогда в формулировке. И дело было вовсе не в посольстве. А во мне. Князь оказался там, потому что следовал за мной.

Но зачем?..

В нетерпении я принялась измерять шагами комнату. Время стремительно убегало сквозь пальцы, и вопросов, на которые я не получила ответов, становилось все больше. А еще это упрямство князя! Его нежелание отменять дуэль! Я скрутила перчатки едва ли не в узел, словно они были виновником всех бед, когда услышала голос Михаила.

— Княжна, Георгий прав. Вам лучше уехать и не видеть того, что случится на дуэли.

— Он стреляется из-за меня. Как я могу уехать?..

Я не помнила, как поступали в таких случаях настоящие барышни из девятнадцатого века. Рвались ли они смотреть дуэль? Закрывали на все глаза?

Мне было все равно. Честь не позволяла князю Хованскому отменить дуэль. У меня она тоже была. И не позволяла уже мне уехать в особняк Разумовских и притвориться, что ничего не происходило.

Граф Каховский хотел что-то возразить, но вошедший в комнату князь ему помешал. Георгий был по-прежнему не брит, но рубашку вновь застегнул под горло и затянул потуже галстук.

— Не будем медлить, — сказал он.

На меня он смотрел недовольно, но его пламенные взгляды меня ни сколь не пугали.

Михаил кивнул и взял с крышки комода внушительных размеров деревянный сундук, предназначавшийся для хранения пистолетов.

Мы покинули квартиру и перед изогнутой лестницей жених подал мне локоть, на который я послушно опиралась все время, пока мы спускались. Появление незамужней барышни в компании двух мужчин в пять утра являлось, несомненно, чем-то скандальным и компрометирующим. На улице уже были люди: рабочие и слуги спешили по делам, и наше появление не осталось незамеченным.

Я решила, что подумаю об этом позже.

Повиновавшись взмаху князя Хованского, к нам с противоположной стороны улицы подъехал экипаж, и жених вновь подал мне руку, помогая в него забраться. Я сидела в одиночестве: Михаил и Георгий устроились напротив, и каждый смотрел в окно, чуть приоткрыв штору."

"Я косилась на оружейный ящик, который граф держал на коленях, словно на змею. Я никогда особо не любила болтать, но ехать сейчас в тишине казалось мне особенно невыносимым. Поэтому я спросила.

— Как... как вы будете стреляться?

Я ничего не смыслила в дуэлях кроме того, что считала их величайшей глупостью и сумасбродством.