А уж вместе с неудобной юбкой, к которой все норовило прицепиться, и ботинками, каблучки которых увязали во влажной земле...

Я запыхалась почти сразу же, потратив много времени и сил на борьбу с проклятой травой.

И я опоздала.

Выстрелы раздались, когда вдали на горизонте я только начала различать мужские фигуры. Я не знала, где кто, с какой стороны находится князь и граф.

Сперва я подумала, что где-то прогремел гром — таким эхом накрыло пространство вокруг. Но потом увидела, как одна фигура, сделав несколько шагов, упала на колени, а вторая пошатнулась, но устояла на ногах.

— Боже мой! — прошептала я и, подобрав юбку до колен, побежала вперед, наплевав на хлеставшую меня траву.

Мое сердце на мгновение перестало биться, когда спустя сотню метров я разглядела, что мне навстречу, пошатываясь, в сопровождении секунданта идет граф Перовский. Он прижимал к себе руку, перевязанную галстуком, и болезненно кривился при каждом шаге, но он шел сам! Живой и относительно невредимый. Когда мы приблизились друг к другу, я увидела пятна крови на его одежде. Кажется, он был несерьезно ранен...

Это означало, что той рухнувшей на землю фигурой был князь Хованский.

— Поздно, княжна! Уже слишком поздно! — крикнул мне в спину граф Перовский, когда я пробежала мимо него с перекошенным от ужаса лицом.

Георгий и впрямь лежал на земле. Рядом с ним валялся пистолет, а Михаил обеими руками изо всех сил зажимал рану в его правом боку. Он скомкал свой сюртук, и тот уже успел пропитаться кровью.

Я рухнула рядом с ними на колени, и граф Каховский обжег меня диким, полубезумным взглядом.

Мой жених был в сознании. Он был бледнее первого зимнего снега, но его хватка, когда он сжал мое запястье, оказалась на удивление сильной.

— Княжна... — начал он, и мне пришлось беспардонно закрыть ему рот ладонью, пока я пыталась рассмотреть ранение.

Михаил распорол ему на груди рубашку, жилет и сюртук, но я не видела ни кусочка голой кожи. Все было покрыто кровью."

"— Ему нужно к доктору... пока он не истек кровью, — я посмотрела на Михаила, взъерошенного и перепачканного в земле

— Я не донесу его один, — сказал он со злым отчаянием. — Кто-то должен зажимать рану, а сам он не может идти...

— Извозчик! — я уже подорвалась на ноги, безумно сверкнув взглядом. — Я приведу извозчика, он вам подсобит!

И я побежала обратно прежде, чем услышала ответ графа.

Все дальнейшее слилось в одно бесконечное кошмарное пятно.

Я пробиралась обратно сквозь то же самое поле. Слишком спешила и по пути несколько раз падала, содрав до крови ладони и измазавшись в мокрой земле с головы до пят.