— Принеси мне что-нибудь из одежды, неброское и теплое, — велела я, когда Соня потянулась помочь снять юбку и кринолин после того, как ослабила корсет.

— Б-барышня? — дрожащим голосом переспросила она.

— Принеси мне и оденься сама!

Крик напугал ее, но в то же время заставил послушаться, и она выскользнула в смежную комнату, в которой размещался мой гардероб. Чертыхаясь и непрестанно ругаясь, я кое-как справилась с одеждой и избавилась от кринолина и корсета, оставив лишь нижнюю юбку, нательную сорочку и лиф.

— Мы сейчас же поедем в особняк князя Хованского, — сказала я, приняв из ее дрожащих рук темную юбку из шерсти. — Я должна с ним поговорить, пока не произошло непоправимое.

Ахнув, Соня рухнула на стул — благо тот оказался поблизости. Она смотрела на меня и моргала. Наверное, пыталась понять, не брежу ли я? Может быть, повредилась рассудком после обморока?..

Эти мелочи меня не волновали.

Я знала одно.

Я должна поговорить с князем Хованским. Должна все ему рассказать.

Теперь, когда я узнала в графе Перовском третьего человека, который был в гостиной с моим братом и англичанином.

Плевать, что князь, кажется, мне не поверил. Плевать, как он повел себя в салоне.

Прежде всего, он был человеком. И рисковал лишиться самого драгоценного — жизни — из-за заговора. Пусть даже он в него не верил. Как, впрочем, и мне. Главное — я знала, что права. Знала, что поступаю так, как нужно.

И потому я поговорю с ним до дуэли."

"А дальше... пусть поступает так, как велит ему сердце.

— К-к-как мы доберемся до особняка Их Сиятельства? — спросила пришедшая в себя Соня.

Она поднялась со стула и помогла мне справиться с верхней блузой, которая шла отдельно от юбки.

— Извозчик, — я нахмурилась и потерла висок, боль в котором не уменьшалась.

Конечно, было бы безопаснее отправиться на собственном экипаже. Но моего приказа конюший не послушается. Еще и велит меня задержать, а сам доложит Кире Кирилловне.

Господи, я же совсем позабыла про Сержа!..

Я ахнула, почувствовав, как сердце в груди застучало быстрее. Интересно, где сейчас мой брат?..

Вдвоем с Соней мы спустились на цыпочках на первый этаж и свернули в часть дома, которую занимали слуги. Мы с ней крались и таились, словно воришки, и все это время она едва слышно бормотала молитву. Ночью особняк казался особенно огромным и пугающим. У меня внутри все сжималось от неприятных воспоминаний. Острые силуэты мебели, мрачные тени на стенах, поскрипывание полов под ногами — все это будоражило сознание и вызывало страх.

Как и в самый первый раз, мы покинули дом через черный вход и вышли из приусадебного парка, воспользовавшись калиткой для слуг.

Улица была совсем темной. Лишь фасады домов выделялись светлыми пятнами, да где-то вдалеке горели редкие, тусклые газовые фонари.