— Я не чувствую себя обиженной. И мне жаль, что вам придется пропустить этот бал, Елизавета Александровна.

Она надменно хмыкнула и повела узкими плечами. А потом подалась вперед и сказала как-то совершенно искренне и просто.

— По правде, мне и на бал не очень хотелось. Не понимаю даже, отчего я так вспылила... Но вечерами тут так тоскливо! — она всплеснула руками. — Раньше Георгий со службы возвращался к ужину, приводил с собой графа Каховского, а нынче брат разве что не ночует в своем третьем отделении...

Елизавета так сварливо поджала губы, что я невольно улыбнулась.

Но ее разочарование и скуку я понимала прекрасно.

— Мы могли бы тосковать вместе, — предложила я ей, сама того не ожидая.

— Право слово, Ваше сиятельство, Елизавета Александровной преувеличивает, — компаньонка поспешила вмешаться. — И у вас, верно, ужасно много других хозяйственных дел.

Я молча пожала плечами и поймала взгляд юной княжны, полный тайной надежды. Затем позвонила — за время, проведенное в этом мире, я успела перенять привычки,позвонила — и через несколько минут в дверях спальни показалась Соня.

— Ваше сиятельство? — посмотрела она на меня.

— Вели подать нам с Елизаветой Александровной чай в малую гостиную, — попросила я с легкой улыбкой и проигнорировала откровенно неприязненный взгляд Дарьи Федоровны.

С этим я тоже разберусь. Но попозже.

Младшая сестра оказалась совершенно не похожа на старшего брата. Настроение у нее менялось стремительно, по несколько раз в минуту. Она легко начинала смеяться и также легко принималась грустить. Но и отходила очень быстро, переключалась с одного на другое.

За чаем я выяснила о князе немало полезного. Наконец-то я встретила человека, который знал его и мог рассказать о нем мне.

Оказалось, что он воевал. Но получил ранение, и его, как единственного оставшегося в живых представителя рода князей Хованских, отправили на гражданскую службу. Два года назад он содействовал раскрытию ячейки вольнодумцев — так ее окрестила Елизавета, вдохновленных подвигом декабристов и желавших его повторить. За это он получил повышение в чине и награды, о которых я уже знала.

— Служба для него все, — с нотками ревнивой гордости рассказывала Елизавета, ломая на блюдце крошащееся печенье.

— Наш покойный батюшка, как вам, впрочем, известно, не отличался блестящей репутацией... Только выплатив все его картежные долги, Георгий успокоился. А мы лишились двух имений.

Она грустно вздохнула и отправила в рот сладкий кусочек.

— Я вчера встречалась с Мари Голицыной, она рассказала, что у ее батюшки в министерстве ходят ужасные слухи. Государь намерен отправить в отставку всех, кто допустил, чтобы вашего отца похитили. Quel cauchemar, Gueorgui ne s'en remettra pas (Какой кошмар, Георгий этого не переживет).