Не по этой ли причине они просили подтвердить приказ? Может быть, он сказал, что «Хаммер» – это их мишень? А они не могли ему поверить.

Но я знал, что они будут продолжать стрелять. Они не могли нас видеть. Пыль несло над землей, точно дым, а видимость из «Абрамса» всегда оставляла желать лучшего. С тем же успехом можно смотреть через хозяйственную сумку, в днище которой сделана маленькая квадратная дыра. Я немного подождал, пытаясь разогнать пыль и вглядываясь вперед. Грудь сотрясало кашлем. Мы находились совсем рядом с моим «Хаммером».

Он выглядел вполне прилично.

Казалось, он совсем не пострадал.

Я вскочил, подхватил Маршалла и пробежал последние десять футов. Мне удалось распахнуть дверцу и впихнуть Маршалла на пассажирское сиденье. Потом я залез внутрь прямо через него и уселся за руль. Нажал на большую красную кнопку и включил двигатель, а потом надавил на педаль газа с такой силой, что «Хаммер» рванулся вперед, а дверца захлопнулась сама. Включив дальний свет, я утопил педаль газа и помчался вперед. Саммер могла бы мной гордиться. Я ехал прямо на линию танков. Двести ярдов. Сто ярдов. Выбрав подходящее место, я направил «Хаммер» в просвет между двумя танками и промчался между ними на скорости восемьдесят миль в час.

Проехав милю, я сбросил скорость. Еще через милю я остановился. Маршалл был жив. Однако он потерял сознание и был весь в крови и мелких царапинах от осколков. Я сделал удачный выстрел. На его правом плече виднелось сквозное ранение. Его кровь смешалась с цементом и стала похожа на темно-бордовую пасту. Я пристроил его поудобнее на сиденье и пристегнул ремнем. Потом вскрыл пакет первой помощи, наложил удерживающую повязку на плечо и сделал укол морфия. На лбу я написал ему специальным карандашом «М», как это положено делать в полевых условиях. Теперь врачи в госпитале не допустят передозировки.

Потом я вылез из машины и немного погулял на свежем воздухе. Только теперь я получил возможность откашляться и немного привести в порядок форму. На теле у меня появилось множество мелких синяков, но серьезных ранений не было. С расстояния двух миль до меня доносились звуки стрельбы. Наверное, они ждут приказа о прекращении огня. Что ж, им придется расстрелять весь боезапас.

На базу я ехал медленно, тщательно следуя колее. Вскоре Маршалл пришел в себя, и я увидел, что он приподнял голову. И хотя он был накачан морфием, а его правая рука оставалась бесполезной, я предпочитал сохранять осторожность. Если он схватит руль левой рукой, то может вынудить меня съехать с колеи. И мы наткнемся на неразорвавшийся снаряд. Или на черепаху. Поэтому я снял правую руку с руля и ударил его между глаз. Это был хороший удар, и Маршалл снова отключился. Что называется, ручная анестезия.