Убрав все, не уходит, словно ждет, что брошусь и начну уговаривать. И да, я очень хочу это сделать. Но останавливает одно — что подумают отец и Женя? Именно эти двое. Ни тот, ни другой точно не посоветовали бы признаваться, даже когда всё против.

Что-то пробурчав под нос о том, какая я идиотка, мужчина покидает камеру, хлопая дверью.

Возвращаюсь на койку, отворачиваюсь к стене и тихо плачу. Кто бы спорил, что идиота.

Но как ни удивительно, именно сейчас уверена, что поступила правильно. Дурой была в поезде и на вокзале, но не здесь.

Есть ли шанс все-таки получить нормальную адвокатскую помощь? Правду ли он сказал, что мне не положено свидание или звонок? Вдруг врет?

Я совершенно не знаю, как себя вести.

Никогда не сталкивалась с криминалом… Разве что общаясь с Евстигнеевым. Или когда Машке помогала. Мне нужно как-то дать о себе знать! Но как…

Женя смог бы помочь наверняка. У него связи, у него деньги, в конце концов. Да и папа не бедный. Вдруг все их сфабрикованное дело можно развалить при грамотном подходе? Почему я верю этому адвокатишке на слово? Только как другого получить, если мне ничего не дают сделать, будто специально.

Или так и есть? Кто-то намеренно запер меня здесь, но кто? Неужели Брагин? Есть ли у него такие возможности. Вполне. А я сама дала себя упрятать и чуть было не подписала приговор.

Надо ждать. Других вариантов нет. Не будут же меня тут вечно держать. Рано или поздно появится возможность. И нужно ее не прокуковать…

Убедив себя в этом и капельку успокоившись, вырубаюсь.

— Майская. Посетитель, — будит меня голос конвоира. В камере уже светло. Утро? Ничего себе! Стоп.

Что он сказал? Посетитель? Подпрыгиваю на койке и встаю. Сердце колотится. Неужели меня нашли?..

Глава 37

Конвоир жестко предупреждает, чтобы не рыпалась, пока иду в комнату для свиданий. Если пикну, то мало не покажется. И я по-настоящему боюсь. Уже не знаю, чего ожидать от этих органов правопорядка, учитывая все, что выяснилось за последние сутки. Рисковать не могу. Слышала когда-то в новостях об избиении задержанных. На себе проверять, правда это или вымысел, точно не желаю.

Поэтому по коридору, где встречаются незнакомые люди, скорее всего, местные служащие, иду, опустив голову и не глядя ни на кого.

Уговариваю себя, что устроенная мной истерика все равно ничем не поможет.

Грохот двери, и меня впихивают внутрь полупустого кабинета, пугающего своим жутким холодом. У зарешеченного окна, повернувшись спиной, стоит женщина. Моментально узнаю ее. Хочу сказать конвоиру, чтобы вернул меня назад в камеру, но дверь с грохотом закрывается, оставляя нас наедине."

"Молчим. Она даже не поворачивается. Ишь какая храбрая.