Интересно, что будет, если брошусь к ней, схвачу за этот пепельно-белый хвост и выдерну к чертям хороший такой клок? Ох как руки чешутся-то.

Останавливает лишь то, что она беременна. Не хочу навредить ребенку, не виноват он, что мамаша стерва.

— Это все ты устроила? — спрашиваю, насколько хватает сил, спокойно. Не могу допустить, чтобы она увидела мой страх и отчаяние.

Поворачивается. Оглядывает меня с ног до головы, наверняка отмечая следы прибывания в КПЗ. Идеальные губы искривляются.

— Нет, конечно. Кто я, чтобы устраивать подобное? — но почему-то мне не верится. Что она здесь делает в таком случае? — Столь большие возможности есть лишь у Дениса.

Именно он крепко держит на крючке начальника всего этого.

Проводит рукой по воздуху.

Я аж перестою дышать. Нет я догадывалась, что они приложили руку к моему аресту и подброшенным наркотикам, но чтоб помощь в организации исходила от начальника полиции не подозревала. Это плохо, очень плохо. Смогу ли противостоять? Надежды мало. Но… Зачем она пришла? Ведь не для того, чтобы просто посмотреть на мои страдания?

— Что ты хочешь? Ради чего всё? — выдавливаю через силу.

Изгибает изящные брови и растягивает губы в фальшивой улыбке.

Подходит к стулу так грациозно, словно у нее и нет этого выпирающего живота. Садится, закидывая ногу на ногу.

— Денис не знает, что я здесь. Но я посчитала необходимым известить тебя о твоей участи. Ему плевать, что с тобой будет. Садись. Поговорим.

Я и не собираюсь делать, как она велит. Скрестив руки под грудью, опираюсь о стену позади.

— И?

— Тебя должны были закрыть здесь временно, — начинает она медленно. — Ровно до тех пор, пока Шоргин не простился бы с контрольным пакетом акций и не передал их нам.

Но Женя не захотел делиться. Бросил тебя, как ненужную вещь. А ведь я предупреждала, что так будет. Помнишь?

Стоп. Неужели это все ради… денег, акций? И она явно что-то путает.

— Ты сама себе противоречишь, не находишь?

— В чем?

— Вы взяли меня в заложницы, точно зная, что я небезразлична ему. Иначе зачем столько усилий ради какой-то секретарши? А теперь утверждаешь, что я ненужная вещь? Не логично.

Фыркает, прищурившись. Кивает, признавая мою правоту. Но мне не легче. Это на словах логично, а в душе я сама себе не верю. Смог бы Женя ради меня отдать компанию?

— Надеешься, что он тебя найдет? — врезается в мои размышления ее переполненный ядом голос.

— Да никогда. Ты сгинешь тут в неизвестности. До сих пор не подписала признательные показания? Так через пару дней подпишешь. А потом, если не захочешь потерять ребенка, пойдешь на суд и подтвердишь. Судья наш человек, и заседание лишь формальность. Попробуешь добиться правды, в тот же вечер у тебя случится самопроизвольный выкидыш. Тебе позволят родить только в том случае, если станешь послушной.