За ночь и за весь прошедший день я успела нареветься, попаниковать, передумать множество всевозможных вариантов, в итоге к его приходу навалилась тяжелая апатия. Наверное, именно она сыграла роль в моем видимом спокойствии, которому адвокат весьма удивился. Он, похоже, ждал слез и истерик, но никак не безразличную молчаливую особу.

Это состояние позволило мне увидеть то, что на эмоциях я бы обязательно упустила.

Во-первых, он явно нервничал. Особенно когда получил не истеричку, а вполне спокойную подзащитную. Его мое поведение совершенно точно выбивало из колеи.

Во-вторых, он с самого начала повел себя неправильно — начал склонять к чистосердечному, чем еще сильнее настроил против себя.

— Поймите, Александра, за сотрудничество со следствием, вам скосят срок. Я буду добиваться условного наказания. Вам в вашем положении самое выгодное признать вину. Судья пойдет навстречу.

— Вы уверены, что пришли сюда в качестве моего защитника? — спросила тихо. Меня передернуло от его вкрадчивого убедительного тона. Не знаю, зачем ему это, но чем больше настаивал, тем отчетливее понимала — признаваться ни в коем случае нельзя.

Нервным движением, выдающим его волнение, поправил на носу аккуратные очки.

— Разумеется. Поэтому и предлагаю вам. В создавшихся обстоятельствах иного выхода просто не вижу. — Он открыл кейс, доставая какие-то бумаги. — Вот экспертиза смыва с рук. Обнаружены наркотические вещества.

Что?! Как? Откуда? Вот тут меня, наконец, прошибает. Беру отчет и читаю. Строчки расплываются перед глазами. Ничего не понимаю.

— Этого не может быть, — шепчу побелевшими губами.

Он продолжает добивать:

— Вам нужно было вызвать адвоката сразу же, как были обнаружены запрещенные вещества, но вы почему-то не воспользовались данным правом.

Почему-то?!

— Мне сказали, что сделаю это из отделения полиции! — выкрикиваю возмущенно, но зажмуриваюсь, понимая, что подстава оказалась гораздо более продуманной.

— Кто сказал? Когда? Почему этого нет на съемке во время задержания?

Откуда мне знать?

— Н-наверное тот, кто снимал, отвернулся или еще что-то.

Качает головой.

— Вы должны были это отметить в протоколе. Если съемка велась не сразу или прерывалась, нужно было отмечать и привлекать внимание понятых.

С ужасом вспоминаю, что так и было. Мне сначала показали сумку и свёрток, а потом вошли понятые. Рассказываю, позабыв про недоверие. Качает головой.

— Все, что вы говорите, должно быть зафиксировано в протоколе. Сейчас уже ничего не докажешь. Смыв, обыск все в присутствии понятых.

Сердце падает.

— Смыв тоже? — пищу в ответ, с ужасом осознавая, сколько ошибок допустила.

— Что значит тоже? Вам когда его делали?

— Когда поезд ушел.