А тот громко комментирует:

— Шестнадцать по ноль пять, три по грамму, десять по пять грамм. Правильно?

Он у меня спрашивает? Откуда мне знать? Я же говорю, это не мое! Но тут замечаю, что от двери ведется съемка. Для того и вопросы.

— Не знаю! Этого здесь не было, поверьте! Это какая-то ошибка! Можно я позвоню?

— Позвоните. Обязательно. Из отделения. Сейчас все оформим и проедем, — отвечает мужчина.

Дальше мою сумку берут уже без осторожности и вытряхивают содержимое на сиденье. Потом так же поступают с дамской, вываливая деньги, телефон, карточки. Банкноты выкладывают рядом с наркотиками, сюда же присоединяются банковские карты — у меня их три: одна зарплатная, вторая для ежедневного пользования, третья накопительная.

Все это дело так же фиксируется на камеру. Выглядит ужасающе, если честно. Как будто я и правда наркосбытчик.

— Понятые, смотрим и идем в соседнее купе для составления протокола.

Боже. Как подобное могло со мной произойти? Что это значит? Кому понадобилось подбрасывать мне в сумку эту гадость? Я же с ней не расставалась почти. Мы вошли в поезд, и Игорь сразу убрал ее вниз. А потом… О нет! Потом я выходила из купе провожать его и Вику! В это время вещи были без присмотра.

Сердце начинает биться быстрее от волнения.

— Капитан! — вспоминаю, как представился полицейский. — Мне кто-то подбросил этот сверток. Я не распространитель, правда! Мне это не нужно. Я беременна, у меня есть работа! Прошу, поверьте.

— Следствие разберется, — отвечает тот равнодушно, и я понимаю, что ему абсолютно плевать на мои стенания — работа такая. Я не первый преступник, который отрицает свою вину. — Вам лучше бы прекратить всё отрицать и признаться. Поверьте, чистосердечное поможет в дальнейшем, вам сбавят срок, а возможно, и вообще ограничитесь условкой.

Что? Чистосердечное? Признание? Ну уж нет! Ни за что! Мне бы только папе позвонить!

— Повторяю, мне не в чем признаваться. Это все не мое. Кто-то подбросил.

Полицейский качает головой, словно сожалея о моем упрямстве. Смотрю на понятых, но они отводят взгляды. Только у одной женщины проскальзывает жалость. Но даже она отворачивается.

Ну ничего. Я пока не теряю надежды. Вот позвоню папе, и он все решит. Наймет адвоката, и меня вызволят, докажут, что это подстава, я уверена.

Ведь я не виновата!

Дальше все происходит, как в жутком криминальном сериале на НТВ. Мне задают вопросы, отвечаю на автомате, имя, фамилия и прочие персональные данные. В это время второй полицейский составляет протокол.

— Понятые, распишитесь.

Купе заполняется теми же людьми, которые по очереди ознакомляются с бумагой и оставляют свои подписи.

— Задержанная, вы тоже.

Капитан достает из нагрудного кармана ручку и вручает мне, подвигая протокол.

Читаю. Вроде бы все правильно.