Пахло сыростью и крысами, что попискивали в темноте, пока еще боясь подходить к испуганным людям, проверяя стоит ли ждать от них отпор.

Окружив себя защитным куполом, я опустилась на холодный каменный пол, прижав к себе замершие ноги. Секунды измерялись каплями, стучащими где-то в глубине подпола, что капали на нервы, не позволяя не считать удары.

Час. Два. Три. Семь.

В неизменной тишине и темноте, в которой я ощутила еще парочку скончавшихся, и забрала и их силу, я начала понемногу согреваться.

Дверь скрипнув открылась, не пропустив и парочку солнечных лучей, потому как глубокая ночь уже царствовала в крепости.

— Вставайте. Хозяин приехал.

Все кто смогли найти в себе силы, поднялись и направились на выход. Кто-то продолжал лежать, не подавая признаков жизни. Обследовав их магическим зрением, я поняла, что многие почти присмерти, и уже готовы отдать души богам. Как жаль, что я не успею дождаться.

— Пусть вас сожрут крысы. — Бросил конвоир, закрывая дверь за теми, кто успел выбраться. — Чего встали? Вперед!

Нас, по отдельности пристегнули цепями к перекладине уличного стойла для лошадей и многие опустились на колени, кто-то от страха, кто-то обессилев.

Все тот же низкорослый суетился вокруг, освещая нас светом факелов, проверяя на более-менее пригодный вид, и только когда в темноте раздались тяжелые шаги, замер вытянувшись по струнке.

— Доброй ночи хозяин. Вот, посмотрите, новенькие.

Из темноты к нам шагнул великан, с рыжей косматой бородой и отросшими патлами, что похоже редко знали, что такое гребень.

Толстый плащ из меха арцы, что серебрился в свете луны, показывал обеспеченность своего хозяина. Столичные модницы только мечтали о маленькой муфточке или накидке из этого меха.

— На каменоломню. На кухню. На конюшню. — Распоряжался он, подходя от одного к другому, не сильно вглядываясь в уставшие, но все еще лица живых и когда-то свободных людей.

Остановившись около меня, он мазнул взглядом по оборванному платью и уже сделал было шаг прочь, как остановился и протянув руку, задрал мой подбородок вверх.

— Эту в ванну, отмыть и причесать.

— На работу в доме. — И отпустив мое лицо, пошел дальше, а меня потащили в дом, все еще не снимая цепей.

Бровастый охранник, передал меня в руки двух женщин и те, не сказав ни слова, повели меня за собой, куда-то в служебные коридоры.

— Как вас зовут? — Спросила я у полненькой служанки, но так, выпучив глаза замахала руками, вталкивая меня в комнатку в которой стояло корыто с горячей водой.

Мне и самой расхотелось говорить с ней, когда мерзшая несколько дней к ряду кожа, почуяла долгожданное тепло.

Они вытряхнули меня из остатков платья и показали садиться в воду, что я с огромной радостью и сделала, забыв и о оковах, что все еще сдерживали мои руки и об ошейнике.